Лючия признала, что таких предположений можно было сделать сотни, тем более что речь шла о не очень большом предмете, раз он мог поместиться в реликварии. Она сослалась на слова дона Лоренцо Рамиреса, который, исследуя документы из архива своего дедушки, обнаружил удивительную связь между его отцом и Папой, правившим в XIII веке. Он, как и она, узнал дату реставрации, так почему этого не мог сделать Карл ос Рамирес, изучая архивы? Ювелиров в Сеговии в XVII веке, скорее всего, было мало. Ему не составило большого труда обнаружить фамилию Луэнго, даже если пришлось сделать это методом исключения.

– Тогда, раз Карлос Рамирес знал, что реликварий реставрировался в ювелирной мастерской в 1670 году, и подозревал, что в этом реликварий что-то находится, хорошим способом, чтобы завладеть им, было ввести в заблуждение отца Фернандо, вовлечь его в их секту и потом убедить его в необходимости исследовать могилы. Тогда они оставались в стороне.

– Фернандо, Паула! Я начинаю понимать! Подводя итоги, можно сказать, что семья Луэнго реставрировала реликварий. Во время реставрации они обнаружили в нем нечто, что попытались спрятать. И мы не будем знать этого наверняка, пока не откроем могилы.

– Около 1930 года группа людей, предположительно это были ессеи, знала, что этот предмет положил в реликварий Папа Онорио III. Они выяснили, что этот реликварий реставрировался в конце XVII века. Эта информация наводит их на след его реставраторов, твоих предков, и они пытаются получить этот предмет обратно через твоего отца. Если это подтвердится, это означает, что семья Луэнго имела отношение к этой истории и сыграла в ней важную роль, как в XVII веке, так и в XX, и в наше время. Сначала твой отец, а теперь ты. – Она сделала вдох, перед тем как закончить. – Можно даже сказать, что вокруг тебя и разворачиваются теперь события.

– А мы не могли бы раньше осмотреть церковь Подлинного Креста? – спросил Фернандо. – Мне не терпится раскрыть тайну, хранящуюся в ее стенах. Ты ведь и сама этого хочешь. Лючия, мне кажется, ждать до июля – это слишком долго. Как хорошо я сейчас понимаю отца! Он тоже не захотел ждать и бросился в ту злополучную ночь проверять, что находится в могилах.

– Мне кажется, это не очень хорошее предложение – тайно проникнуть в церковь Подлинного Креста.

– А почему нет, Лючия? Ты не осмелишься? Тогда мы пойдем вместе. – Фернандо вглядывался в ее лицо, а она, похоже, не верила тому, что слышала.

– Это совершенно невозможно, Фернандо. Я считаю, это очень рискованно. Мы вполне могли бы подождать, пока получим разрешение и сделаем все, как положено. Что мы выиграем, если навлечем на себя неприятности? Подумай, дело ведь совсем не простое. Чтобы поднять каменные плиты могил, может понадобиться специальное оборудование, которое просто так в церковь не пронесешь. Мы должны подождать!

Паула признала, что Лючия права.

– Это так, ты, конечно, права. Подождем, пока нам дадут карт-бланш.

Они закончили ужин нанбанцуке, которое оказалось восхитительной маринованной обжаренной рыбой. Больше они не возвращались к этой теме, а поговорили о прозаических вещах, в частности о том, чем жизнь в Мадриде отличается от жизни в Сеговии.

После ужина в японском ресторане Паула не видела Фернандо и Лючию несколько недель, хотя знала, что они встречались по крайней мере несколько раз. Фернандо по-прежнему ходил с Моникой к психотерапевту. Все говорило о том, что ее состояние значительно улучшилось. Паула не понимала, как ее брат может быть рядом и с одной, и с другой женщиной. Она решила не звонить ему, чтобы не иметь повода для беспокойства из-за его непостоянства. Из двух женщин уже ни одна не казалась ей лучше или хуже, хотя ей хотелось бы, чтобы Моника быстрее выздоровела и соперничала бы с Лючией на равных.