Как только Пьер остался один в своей комнате, он, крайне утомленный, упал на кровать. Его очень обеспокоили последние события в монастыре. Почему положение настолько изменилось? Он закрыл глаза и вспомнил своего умирающего друга. Из-за его болезни все планы Пьера рухнули. Он уже не мог чувствовать себя в монастыре в безопасности, как это было раньше. Хуан, безусловно, не мог спрятать его, находясь в столь критическом состоянии. Его и без того сложное положение усугубляла серьезная угроза, которая исходила от теперешнего настоятеля. Как только пройдет ночь, нужно бежать отсюда. Но, прежде чем бежать, он должен увидеться с Хуаном.

Как он сможет войти в монастырь и добраться до спальни, чтобы его не увидел ни один монах? Поразмышляв над разными вариантами, Пьер решил, что пойдет на рассвете, воспользовавшись тем, что монахи будут еще спать. Пьер хорошо знал монастырь. Он считал, что если с помощью веревки сможет перебраться через стену с северной стороны, то с легкостью доберется до окна Хуана. Это казалось не очень сложным. Он собирался немного поспать, а в полночь тихо выйти с постоялого двора. В его дорожной сумке были толстая веревка и крючок. Он подумал, что этого будет достаточно для осуществления его планов. Чувствуя себя изнеможенным из-за всего происшедшего, Пьер тут же провалился в сон.

А в монастыре тем временем закончилась месса. Монахи стали расходиться по своим кельям. Не прошло и часа, как везде был погашен свет, кроме комнаты Хуана де Атарече. Канделябр слабо освещал спальню, где Хуана бесцеремонно допрашивал Педро Урибе.

– Будь ты проклят навеки, Хуан де Атарече! Ты наконец должен рассказать мне, где хранится сундучок с папирусом, чтобы мне не пришлось тебя похоронить, так и не узнав этого.

Педро энергично тряс хрупкое тело Хуана, которому было все труднее дышать. Педро уже долгое время пытался получить у Хуана интересующую его информацию, но безуспешно – ему не удалось выжать из старика ни слова. Он с невероятной яростью надавал Хуану пощечин. От одной сильной пощечины у Хуана из брови потекла кровь. Педро рассек ее своим толстым кольцом. Кроме того, у Хуана был разбит нос, и из него хлестала кровь.

– Я уже понял, что ты не хочешь мне ничего рассказывать! Наверное, мне придется заставить тебя страдать еще больше. Мне бы так хотелось убить тебя, будь ты проклят! Но учти, я не дам тебе умереть, покаты не откроешь мне свою тайну. Сейчас я пойду спать. И я советую тебе этой ночью подумать и изменить свое поведение. Ты не сможешь скрыть от меня свою тайну! Я не успокоюсь, пока ты не заговоришь, и я не буду разборчив в способах, к которым прибегну, чтобы получить эту информацию. Он вытер простыней свою запачканную кровью руку и посмотрел на Хуана в последний раз, прежде чем выйти из комнаты.

Помня обо всем этом, Педро видел для себя две возможности в будущем. Во-первых, он мог в короткий срок получить титул магистра ордена тамплиеров в деревушке Королевский Мост, поскольку Хуан вскоре должен был умереть, и, во-вторых, за несколько лет его покровители достигли бы своей желанной цели: продвинуть Педро на более высокое место в ордене. Педро без зазрений совести оставил тяжело раненного, умирающего Хуана. Его цели были намного важнее пролитой крови командора.

Поскольку окно было очень узким, Пьеру пришлось согнуться в три погибели, он был скован в движениях. Пьер ухватился обеими руками за края оконной рамы и сильно пнул окно ногой. Оно поддалось без труда. Он влез в комнату и на ощупь поискал канделябр. Найдя его, Пьер зажег свет и приблизился к кровати Хуана. От пролитой крови намокла вся подушка. Лицо Хуана было опухшим, лилового цвета. Из носа текли две струйки крови, а одна сторона лица была полностью покрыта засохшей кровью, которая текла с брови.