— Смотря для кого. — усмехнулся Джерар и присел у лежавшей на полу девчонки. — Ты знаешь, Эльза. Годы проведенные в этом месте не прошли для меня даром. Мне, наконец, открылась истина. Ты даже представить себе не можешь всю грандиозность того, что мы делали в этой башне. И теперь я никому не могу позволить разрушить все, что уже было сделано. Присоединяйся ко мне Эльза и вскоре мы станем настолько сильными, что более никто не посмеет смотреть на нас свысока.

— А как же все остальные? Как же Роб? Ты же убил его!

— Этот дряхлый старик все равно уже ни на что не годился. А что касается остальных — я смогу найти слова, чтобы убедить их остаться здесь. Уж поверь.

— Ты не Джерар! Джерар никогда бы не сказал ничего подобного! Кто ты!?

— Я Джерар, Эльза. Просто, именно сейчас я стал самим собой. Так каким будет твое последнее слово? Ты со мной или ты против меня? — он поднялся с корточек и направил в голову старой подруги навершие магического посоха.

— Джерар, не делай этого. Ты никогда не простишь себя, если сделаешь сейчас нечто ужасное. — прохрипел лежавший рядом Роб.

— Хм. А ты, пожалуй, прав, старик. Она мне еще пригодится. Пусть не сейчас, но в будущем — точно. Я даже буду столь милостивым, что позволю ей уйти с острова. Только знай одно, Эльза. Если ты или кто-либо другой, направленный сюда по твоей наводке, ступит хоть одной ногой на остров, я убью всех наших друзей. Одного за другим. И вся вина за их смерть ляжет именно на твои плечи. А чтобы ты не сомневалась, что мне хватит духа на нечто подобное, смотри. — он медленно перевел посох с Эльзы на Роба и ухмыльнувшись, выпустил молнию.

Досмотреть жуткую картину гибели человека заменившего ей семью Эльза не смогла. Нечто черное накрыло ее сверху, а после она ощутила резкий рывок и чувство свободного падения, окончившееся приземлением в мокрый песок на берегу какого-то дикого пляжа. Отплевавшись от забившегося в рот песка, она принялась осматриваться и мгновенно наткнулась взглядом на бледное, искаженное гримасой боли лицо Оука. По всей видимости тот был без сознания, поскольку даже не попытался изменить положение тела, когда накатывающие волны принялись забивать его рот и нос морской водой. А следом за ним проглядывались знакомые седые волосы Роба.

Глава 4. Дела семейные

Провалявшийся в забытьи следующие семь дней Виктор пропустил столько событий, что, очнувшись, сперва испугался, не узнав в стоявшем над головой зомби старого доброго мастера Макарова. Позеленевший, с красными глазами, обрамленными огромными синяками, он мало чем напоминал жизнерадостного деда. Причем, судя по отсутствию какой-либо реакции, мастер спал стоя с открытыми глазами. Но что было еще страшнее — он узнал комнату. Именно при побеге отсюда его чуть было не накололи на метлу, как беспечную бабочку на иголку. Тут же в голове проскочила мысль по поводу повторения процедуры тактического отступления с потенциально враждебной территории, но даже откидывание одеяла отняло у него столько сил, что закружилась голова и на лбу выступил холодный пот.

— Пациент куда-то собрался? — не предвещавший ничего хорошего голос, раздался из дальнего угла комнаты, скрываемого телом мастера.

— Здравствуйте госпожа Полюшка. Безмерно рад вновь вас…э-э-э-э…слышать. — предпринял попытку смягчить будущее лечение Виктор.

— Хм. Какой вежливый пациент. — задумчиво произнесла все еще ненаблюдаемая лекарь, — Давно я таких не муч… кхм… не врачевала. Будет даже интересно. — то предвкушение, что сочилось в каждом слове его будущего лечащего врача, заставило Виктора побледнеть еще больше, так что даже белоснежная перина на его фоне смотрелась несколько сероватой.