Фабель отключил охрану и открыл дверцу автомобиля. Ответил он лишь после того, как они оба оказались в машине.

– Боюсь, что такова жизнь. Счастливый конец бывает лишь в кино. В реальной жизни все, увы, не так.

– Но все происходило так, будто они нас ненавидят.

– Так и есть, – печально произнес Фабель. – И как можно их за это осуждать? Как ты сказала, они ждали, что мы доставим девочку живой и невредимой. А мы сообщили им, что нашли кем то брошенное тело. Они надеялись, что мы порадуем их… – Он завел мотор и закончил: – Теперь сосредоточимся наделе. Настало время навестить криминалькомиссара Клатта.

Нордерштедт страдает раздвоением личности, и это имеет официальное подтверждение. Как часть Большого Гамбурга он имеет телефонный код 040. Добираясь до Нордерштедта через Фульсбюттель и Лангенхорн, Фабель и Анна ни разу не оказались за городской чертой. Однако юрисдикция гамбургской полиции на Нордерштедт не распространялась, и местный комиссариат подчинялся Полицайпрезидиуму земли Шлезвиг Гольштейн. Но ввиду близости Гамбурга и большого числа совместных расследований полиция Нордерштедта имела более тесный контакте коллегами из Гамбурга, нежели с прямым начальством, отвечающим за мир и покой на зеленых лугах и в крошечных городках Шлезвиг Гольштейна. Анна заранее созвонилась с комиссаром Клаттом и договорилась о встрече в ратуше, где размещался полицейский участок центрального района города.

Когда они прибыли в участок, то их повели не в главный офис, как они ожидали, а препроводили в комнату для допросов. Дама в полицейской форме поинтересовалась, не желают ли гости кофе, на что те ответили утвердительно. Анна мрачно осмотрела помещение, а после того как полицейская дама вышла, сказала:

– Теперь я лучше понимаю, каково быть подозреваемым.

– Занятно, – иронически усмехнулся Фабель. – Как ты думаешь, они нам сообщат что нибудь новое?

Ответить Анна не успела – дверь комнаты для допросов распахнулась, и в помещение вошел человек. На вид ему было чуть за тридцать. Человек был невысок и весьма крепко сложен, у него было ничем не запоминающееся дружелюбное лицо, окаймленное бобриком темных волос сверху и щетинистой бородкой снизу. Широко улыбнувшись гамбургским коллегам, он представился как криминалькомиссар Клатт. Клатт положил на стол досье, которое принес под мышкой, и жестом пригласил Фабеля и Анну присесть.

– Прошу прощения за то, что назначил встречу в столь малоприятном месте, – сказал он. – Здесь я бываю редко, так как размещаюсь в участке на Европа аллее, однако мне показалось, что ратушу отыскать легче, чем улицу. Коллеги, конечно, делают мне одолжение… но боюсь, что помещение оказалось гораздо скромнее, чем я ожидал. – Он сел и, став сразу серьезным, сказал: – Итак, вы нашли Паулу…

– Дело в том, комиссар Клатт, что мы не можем быть уверены в этом до конца, пока не проведем идентификацию тела… но похоже, что это так.

– Да, это лишь вопрос времени… – печально произнес Клатт. – Однако до самого конца остается надежда на то, что на сей раз все кончится благополучно.

Фабель согласно кивнул. Мысли Клатта совпадали с его собственными. Разница состояла лишь в том, что Клатту приходится иметь дело с живыми, а он, Фабель, приступает работе лишь после того, как кто то умер. На какой то момент у Фабеля даже возникло желание покончить с расследованием убийств и вернуться в обычную уголовную полицию.