– Что именно?

– Как я уже сказала, ее возраст соответствует возрасту мертвой девушки… в данный момент. Но Паула Элерс пропала три года назад, когда ей было тринадцать.

Глава 4

19.50, среда 17 марта. Нордерштедт, северный Гамбург

На то, чтобы доехать от Полицайпрезидиума до Нордерштедта, обычно уходит не более получаса, но Фабель и Анна остановились в пути перекусить. Кафе «Растхоф» было практически пустым, если не считать двух посетителей – видимо, водителей тяжелого грузовика и большого фургона панелевоза, припаркованных на улице рядом с кафе. Фабель довольно равнодушно посмотрел на шоферов – мужчин, как ему показалось, среднего возраста, но уже отягощенных пивным брюхом. Однако, проходя мимо них, Фабель увидел, что одному из водителей всего около тридцати. Вид бесцельно растранжиренной молодости произвел на Фабеля гнетущее впечатление. Кроме того, его настроение ухудшала мысль о предстоящем ему и Анне свидании с родственниками погибшей девушки. Им придется говорить не о растранжиренной молодости, а о краже юной жизни, разбившей и осиротившей семью. Из всех обязанностей, выпадающих на долю расследующего убийства детектива, его больше всего угнетала необходимость посещать семьи исчезнувших людей. Особенно в тех случаях, когда пропавшим лицом оказывался ребенок. В таких домах всегда присутствовал дух чего то незавершенного. В большинстве случаев там царила атмосфера бесконечного ожидания. Все ждали, когда муж, жена, сын или дочь вернутся домой. Или появится вестник, который сообщит, что пропавший член семьи мертв. Именно в роли подобного посланца смерти и должен был выступить этим вечером Фабель.

Фабель и Анна заняли столик в глубине кафе, как можно дальше от водителей, чтобы их разговор никто не мог услышать. Анна заказала себе хот дог и кофе, а Фабель – сандвич и кофе. Когда они окончательно устроились, Анна положила прихваченную из автомобиля папку на стол и развернула ее так, чтобы Фабель мог прочитать лежавшие в ней документы.

– Пауле Элерс на время исчезновения было тринадцать лет. Если быть точной, то она пропала на следующий день после своего тринадцатого дня рождения. Сейчас ей было бы шестнадцать. В записке сказано, что она жила на Бушбергервег в Нордерштедте, и это соответствует действительности. Жила она в десяти минутах ходьбы от школы и, как следует из доклада Криминальной полиции Нордерштедта, пропала в какой то точке данного десятиминутного маршрута.

Фабель раскрыл папку, и ему с фотографии улыбнулась славная веснушчатая мордашка. Совсем ребенок. Детектив помрачнел. Его мысли вернулись к телу на песке, к лицу и бесстрастному взгляду лазурных глаз. Он попытался мысленно сравнить образы Паулы девочки и Паулы девушки, уже достигшей половой зрелости. В структуре обоих лиц было много общего, но глаза, кажется, различались. Вполне вероятно, что это всего лишь обычное различие между свойственными ребенку элементами гермафродитизма и женственностью зрелой девушки. Кроме того, разве не способны три года лишь Богу известных страданий изменить черты лица? Глаза. Фабель так долго вглядывался в мертвые глаза девушки на берегу Эльбы, что они стали казаться ему живыми. И вот теперь эти глаза снова его беспокоили.

Прежде чем продолжить, Анна отхватила здоровенный кус сосиски. Говоря, она пальцем одной руки постукивала по документам, а другую руку держала у рта, чтобы крошки ненароком не упали на папку.

– Полиция Нордерштедта действовала совершенно правильно. Они восстановили весь ее путь домой. Не выйдя на ее след в течение месяца, полицейские придали делу двойной статус: «исчезновение человека» и «возможное убийство».

Фабель быстро просмотрел оставшиеся документы. Браунер, как и обещал, прислал полдюжины увеличенных фотокопий записки.