– А что можно в этой связи сказать о двойном убийстве в природном парке Харбургер Берге? Как оно связано с остальными преступлениями? – спросила Анна.

Фабель задумчиво потер подбородок и сказал:

– Можно предположить, что связь определяется местом. Два убийства – одно место. Два персонажа – одна сказка. «Гензель и Гретель». Впрочем, я думаю, что это будет большой натяжкой и дело обстоит по иному. Можно допустить, что это преступление вообще стоит особняком и является делом рук Ольсена. Результатом его звериной ревности. Но скорее всего и это не так. Мне кажется, что убийство в природном парке напрямую связано с другим убийством или убийствами… Но не с теми, которые уже были, а с теми, которым еще предстоит произойти. Кроме того, я не сомневаюсь, что мы в конце концов обнаружим, как говорят работники информации, перекрестную ссылку на какую то другую сказку, имеющую отношение к одному или нескольким свершившимся убийствам. И связь эта, как мне представляется, будет иметь какое то отношение к исчезнувшей паре глаз.

Все разошлись, и Фабель остался один. Единственным источником освещения в его кабинете была настольная лампа, бросавшая яркий круг света на столешницу. Он положил перед собой альбом для эскизов, в который уже давно перенес данные с рабочей доски, дополнив их своими, более субъективными комментариями.

Он отключился от окружающего мира и, сосредоточив все внимание на белом пятне перед глазами, внес в альбом все детали последнего убийства. В ближайшее время должны поступить новые, но им уже известно, что Бернду Унгереру сорок два года и что он продает оборудование для кафе и ресторанов, являясь единственным представителем фирмы не только в Гамбурге, но и во всей Северной Германии. Штаб квартира компании производителя находилась во Франкфурте. Бернд Унгерер был женат, имел троих детей и жил в Оттензене. Фабель изучал лежащие перед ним материалы и размышлял о том, в каком же мире пребывал этот средних лет мужчина, когда ему вонзили нож в сердце и выдавили глаза? В какой среде он свел счеты с жизнью?

Фабель долго смотрел на яркую белую страницу с написанными на ней чернилами заметками и проведенными красным фломастером линиями, соединяющими имена, названия мест и его комментарии. Немного подумав, он начал составлять формулу расследования: Паула Элерс + Марта Шмидт = «Подменыш»; Марта Шмидт (расположена под) + Лаура фон Клостерштадт (расположена над) = «Подменыш» / «Спящая красавица»; Ханна Грюнн + Маркус Шиллер = «Гензель и Гретель»; Бернд Унгерер + Лаура фон Клостерштадт = «Рапунцель».

Не хватало по меньшей мере одного равенства. Он смотрел на белую страницу, надеясь, что мощный волевой импульс поможет ему это равенство найти. Для начала Фабель написал: Грюнн/Шиллер + Бернд Унгерер =?; затем стер запись и начертал: Грюнн/Шиллер +? =? Унгерер +? =? Как Фабель ни бился, ничего более путного произвести на свет он не мог. Тупая боль сдавила его сердце. Те пункты, которые он не смог сейчас заполнить, проявятся в виде новых смертей. Кто то еще заплатит страхом, болью и смертью за его неспособность нарисовать для себя полную картину.

Ольсен. Фендрих. Вайс. Может быть, здесь должно быть другое уравнение? Может быть, он заблуждается, считая, что убийца один? Может быть, следует писать: Ольсен + Фендрих? Вайс + кто то другой? Фабель выдвинул ящик стола и достал книгу. Это был роман Вайса «Дорога сказки». Фабель уже прочитал этот опус от корки до корки, но сейчас у него была совершенно определенная цель. Одну из глав своей книги Вайс назвал «Рапунцель». И в этой главе рассказ велся от лица рожденного фантазией автора Якоба Гримма.

В «Рапунцель», как в остальных сказках, говорится о стихийных силах добра и зла, дается ключ к пониманию сил созидания и жизни и сил разрушения и смерти.