Глаз у трупа не было. Поврежденные веки утонули в глазных впадинах и прикрывали их не полностью. Вокруг того места, где должны были быть глаза, образовалась корка запекшейся крови. Но крови было гораздо меньше, чем можно было ожидать. Мария не могла оторвать взгляда от лица мужчины. Ей казалось, что, если она это сделает, то отнимет у покойного последние остатки человечности. В теле, пусть даже с закрытыми глазами, оставалась какая то частица живого существа.

– Застрелен? – спросила она у Грюбера, показывая на пятно под руками трупа.

Других ран, указывающих на борьбу с применением холодного оружия, на теле не было.

– Я еще не успел посмотреть, – сказал шеф экспертов, обошел тело и опустился рядом с ним на корточки. – Возможно, пуля, однако нельзя исключать и единственного удара ножом. Но чем бы ни извлекали глаза, инструмент не был острым. На первый взгляд представляется, что убийца их выдавил из глазниц большими пальцами рук. Можно сказать, что парень буквально «наложил на него руки». – Эксперт поднялся и, повернувшись к Марии, продолжил: – Жертве на вид примерно тридцать пять – сорок лет, рост – метр семьдесят семь и вес около семидесяти пяти кило. Вокруг носа и губ имеются разрывы капилляров, а на шее – странгуляционная травма, которая, очевидно, и послужила причиной смерти.

– А как глаза? Удалены при жизни или посмертно?

– Сразу определить трудно, но сравнительно небольшое количество крови позволяет предположить, что глаза были изъяты уже после смерти или за несколько мгновений до нее. Хотя массивного кровотечения при удалении глаз в любом случае быть не могло.

Под навес вошли Анна Вольф и Хенк Германн. Анна, увидев безглазое лицо, поморщилась, а Германн опустился на колени рядом с телом.

– Держу пари, что этот локон взят у Лауры фон Клостерштадт, – сказал он и, обращаясь к Грюберу, спросил: – Вы позволите чуть передвинуть его руки? Мне сдается, что под одной из них мы найдем записку.

– Разрешите это сделать мне, – ответил Грюбер. – Как я уже сказал, убийца наложил руки на жертву. Нельзя исключать, что и жертва успела воспользоваться руками, и под его ногтями мы сможем обнаружить следы кожи преступника.

Грюбер осторожно приподнял руку жертвы и отвел ее в сторону. Затем он захватил пинцетом белокурый локон и положил его в прозрачный пластиковый пакет для вещественных доказательств. Лишь после этого эксперт поднял вторую руку. Под ней лежал листок желтой бумаги.

– Вот оно, – сказал Германн.

Грюбер, снова воспользовавшись пинцетом, подцепил листок, опустил его в другой пакет и вручил пакет Германну. Тот поднес прозрачный пластик к дуговой лампе, вгляделся в написанные красными чернилами крошечные буквы и прочитал вслух:

– «Рапунцель, Рапунцель, проснись, спусти свои косыньки вниз…»

– Н да… – протянула Мария. – Итак, он пополнил свой реестр номером четыре.

– Или номером пять, – сказала Анна, – если мы включим в этот список Паулу Элерс.

Грюбер внимательно осмотрел рубашку покойника, осторожно расстегнул пуговицы на груди, изучил рану и, покачав головой, произнес:

– Очень, очень странно… Его лишь раз ударили ножом. Почему же он не защищался?

– А как понять фокус с глазами? – спросил Германн. – Создается впечатление, что наш друг принялся собирать сувениры.

– Нет, – сказала Мария, подняв глаза на водонапорную башню. – Он не собирает сувениры. Это, – она показала на труп легким движением головы, – …Принц.