|
На всех фотографиях присутствовали двое мальчишек с темными, как у матери, волосами и глазами. Как и на всех фотографиях подобного рода, семья выглядела вполне счастливой. Женщина на снимке весело улыбалась. Взглянув на сидевшую напротив нее Ингрид, Мария поняла, что счастье для вдовы Бернда Унгерера навсегда стало понятием чуждым. Марии почему то показалось, что это не только результат потери мужа. Счастье из семьи ушло, видимо, раньше. Лицо Бернда Унгерера на снимках также лучилось счастьем. И улыбка на его физиономии была совершенно искренней и вполне радостной.
– Когда нам разрешат увидеть тело? – спросила неестественно ровным голосом Ингрид; было видно, что она изо всех сил старается сохранить присутствие духа. – Фрау Унгерер, – чуть наклонившись вперед, сказала Мария, – я должна предупредить вас, что вашему мужу нанесены… нанесены повреждения, вид которых может произвести на вас чрезвычайно тяжелое впечатление. Думаю, что будет лучше, если… – Что за повреждения? – оборвала Марию фрау Унгерер. – Пока мы можем сказать, что у вашего мужа имеется ножевая рана, – ответила Мария и, выдержав короткую паузу, добавила: – Поймите, фрау Унгерер, на вашего супруга напал человек с очень больной психикой. Этот тип изъял у жертвы глаза. Я очень, очень сожалею. Выражение лица Ингрид Унгерер совершенно не изменилось, но Мария видела, как дрожат ее руки. – Это был чей то муж? Или бойфренд? – Боюсь, что я вас не совсем понимаю, фрау Унгерер. – Скажите, моего мужа застали с другой женщиной? Или это был ревнивый муж, захотевший свести с ним счеты? Если это так, то я понимаю, почему ему выкололи глаза. Он все время пялился на других женщин. Пялился постоянно. Мария внимательно посмотрела на Ингрид Унгерер. Средний рост, нормальное телосложение, коротко постриженные каштановые волосы. Довольно приятное лицо, но не из тех, на которое сразу обращаешь внимание. Ее облик можно было характеризовать как привлекательный, но неброский. Кроме того, на ее лице присутствовала печать какой то грусти. Мария понимала, что эта грусть носит перманентный характер. В данный момент меланхолия Ингрид дала временный приют новому горю, но сама она уходила корнями в прошлое. – Ваш муж встречался с другими женщинами? – спросила Мария. В ответ Ингрид горько рассмеялась. – Вы любите секс? – спросила она таким тоном, каким спрашивают о времени. Мария взглянула на нее с ошеломленным видом. Вопрос задел ее гораздо сильнее, чем могла предположить Ингрид. Но та, по счастью не дождавшись ответа собеседницы, продолжила: – А я прежде любила. Я по природе своей очень естественная натура. Но вы знаете, как это бывает после нескольких лет супружеской жизни, когда страсть угасает, дети оставляют вас без сил и у вас уже не остается никаких желаний… – Простите, не знаю. Я не замужем. – Но у вас, наверное, имеется близкий друг? – В данный момент нет, – ровным голосом ответила Мария. Это была та сфера жизни, которую она не желала обсуждать пусть даже с убитой горем женщиной. – Когда мы с Берндом прожили некоторое время в браке, наши сексуальные отношения стали более прохладными. Во всяком случае, если быть честной, мне они казались недостаточными. Но у Бернда была сумасшедшая работа, и он часто приходил домой без сил. Но во всем остальном, фрау Клее, Бернд был замечательным мужем. Верным, заботливым и к тому же прекрасным отцом. – Ингрид поднялась со стула, достала из сумочки связку ключей и сказала: – Я хочу вам кое что показать. С этими словами она провела Марию через прихожую и предложила спуститься в подвал. Когда они оказались внизу, Ингрид включила свет. В подвале хранился обычный набор предметов, которым не нашлось места в жилых помещениях, – велосипеды, картонные коробки, зимняя обувь. |
