По правде говоря, Фабель обрадовался возвращению Вернера не меньше, чем приходу Анны. Однако свое разрешение приступить двум раненым офицерам к работе раньше времени он сам считал актом безответственным и дал себе слово добиться для Вернера и Анны дополнительного оплаченного отпуска. Само собой разумеется, что это могло случиться только после завершения дела.

Он провел Вернера в главный зал и ознакомил с прогрессом или, скорее, с отсутствием оного в текущем расследовании. Шум, поднятый в прессе в связи с гибелью Лауры фон Клостерштадт Фабель сумел обратить себе на пользу. В газетах и в новостных телевизионных передачах появился портрет Ольсена в качестве лица, с которым хотела бы побеседовать полиция Гамбурга в связи с рядом имевших место в городе убийств. Анне и Хенку Германну Фабель поручил допросить Лео Кранца – фотографа, имевшего десять лет назад романтическую связь с Лаурой фон Клостерштадт. Но оказалось, что Кранц находится в отъезде и делает фоторепортаж об англо американской оккупации Ирака. В его офисе подтвердили, что шеф был на Ближнем Востоке все то время, когда в Гамбурге происходили убийства. Фабель рассказал Вернеру о встрече с Вайсом и сообщил, что Фендрих по прежнему остается где то на периферии расследования.

– В связи с учителем меня беспокоит то, – сказал Фабель, – что полгода назад скончалась его мать. Создавая психологический портрет убийцы, Сусанна заметила, что большой временной разрыв между первым и вторым убийствами может указывать на то, что убийцу сдерживала какая то сильная личность – мать или жена, например, – и что эта сдерживающая сила каким то образом исчезла.

– Не знаю, Йен, – сказал Вернер, повернувшись вместе со стулом к демонстрационной доске с фотографиями и документами. Его лицо под влиянием усталости обрело сероватый оттенок, и Фабель впервые подумал, что Вернер стареет. – Полиция как минимум два раза пропустила учителя через свои жернова. По моему мнению, он просто не вписывается в картину. Но этот парень Вайс мне явно не нравится. Тебе не кажется, что мы имеем дело с еще одним верховным жрецом и его прислужником? Вайс дергает за ниточки, а Ольсен совершает убийства. Ведь мы это уже проходили.

– Не исключено, – протянул Фабель, глядя на демонстрационную доску с многочисленными фотографиями, документами и связывающими их темными линиями. – Но неужели ты полагаешь, что Ольсен – тот тип, которого могут вдохновлять сказки братьев Гримм или полоумные теории Вайса?

– Возможно, мы перестарались, – со смехом сказал Вернер, – может, нам просто стоит поискать человека, который обитает в пряничном домике.

Фабель уныло улыбнулся, но в голове у него шевельнулась какая то пока неясная мысль. Пряничный домик… Он пожал плечами и ответил:

– Возможно, ты прав в том, что мы перестарались и наш парень – Ольсен. Будем надеяться, что он скоро окажется в наших руках.

Надежды Фабеля сбылись примерно в три часа дня. Полицейский патруль сообщил, что в захваченное бездомными здание нежилого квартала рядом с гаванью вошел человек, похожий на Ольсена. Патрульным полицейским хватило ума вызвать оперативную группу спецназовцев в штатском, чтобы те держали здание под наблюдением. Для всех членов группы Фабеля эта информация прогремела словно взрыв, и шефу, прежде чем отдать нужные распоряжения, пришлось довольно долго призывать своих подчиненных к порядку.

– Слушайте внимательно. Это наш человек. Я уже предупредил командира спецназа, что арест будем производить только мы. Мы, и никто иной. – Фабель посмотрел на Марию, выражение ее лица ему, как обычно, ничего не говорило, но в ответ на его слова она энергично кивнула. – Оказавшись там, мы будем действовать по плану. Ольсен мне нужен живым и в состоянии говорить. Ясно? Если ясно – вперед!

Фабель был вынужден остановить Вернера, когда тот, натянув свою кожаную куртку, двинулся вслед за остальными.