Фабель уставился на листок. Письмо, которое держал за уголок Вернер, было написано мелким аккуратным почерком и красными чернилами на листе желтой бумаги.

Хольгер Браунер подтвердил, что бумага полностью соответствует той, которую использовали для коротких записок, найденных в руках каждой из жертв. Он также подтвердил свое первоначальное предположение, что этот сорт бумаги является массовым продуктом, его можно купить в супермаркетах, писчебумажных и компьютерных магазинах по всей стране. Установить происхождение данного образца было абсолютно невозможно. Почерки также совпадали, а анализ чернил, судя по всему, тоже не таил в себе сюрпризов. Больше всего Фабеля взволновало само письмо. Это было послание от восторженного поклонника, а не короткая записка, оставленная на месте преступления. А это не исключало того, что убийца мог пренебречь осторожностью и оставил на бумаге какие то следы. Но Фабеля ждало разочарование. Браунер подтвердил, что на письме нет отпечатков пальцев, образцов ДНК или иных следов, способных вывести на след автора.

Из этого следовало, что в то время, когда этот человек писал Вайсу, он уже готовился к убийству и знал, что полиция рано или поздно найдет его письмо.

Браунер прислал Фабелю четыре увеличенных в два с половиной раза копии письма, и одна из этих копий была приколота к демонстрационной доске.

Дорогой герр Вайс!

Я пишу вам для того, чтобы сказать, насколько очаровала меня ваша последняя книга «Дорога сказки». Я с большим нетерпением ждал возможности ее прочитать и, прочитав, не был разочарован. Мне кажется, что ваша книга являет собой один из величайших и весьма глубоких образчиков современной немецкой литературы.

Когда я читал вашу книгу, мне было совершенно ясно, что вы говорите подлинным голосом Якоба Гримма, точно так, как сам Якоб стремился изъясняться подлинным голосом Германии. В этом голосе воплощаются наши легенды, наши жизни и наши страхи, наша добрая и наша злая стороны. Знаете ли вы, что в то время, когда Британия сошлась с нашей страной в смертельной схватке, английский поэт Уистен Хью Оден писал: «Сказки братьев Гримм наряду с Библией являются фундаментом всей западной культуры»? Такова сила этих сказаний, герр Вайс. Таково могущество голоса нашего народа. Я имел возможность слышать этот голос много, много раз. Я уверен, что вы меня понимаете, поскольку вы тоже слышите голос нации.

Вы много раз говорили о том, что люди могут стать частью повествования. А вы верите в то, что повествование может воплотиться в людях? Или в то, что все мы являемся вымыслом?

Я тоже в некотором роде являюсь создателем сказок. Нет, здесь я преувеличил свою роль – ваш покорный слуга является всего лишь собирателем сказок. Я даю возможность другим людям их прочитать и узреть скрытую в них истину. Ты и я – братья. Мы с тобой – Якоб и Вильгельм. Но в то время как ты, подобно Вильгельму, редактируешь, облагораживаешь и орнаментируешь примитивную простоту древних сказаний, дабы ублажить свою аудиторию, я, уподобляясь Якобу, пытаюсь представить их в первозданной, пусть грубой, но кристально ясной форме. Напрягите свой мысленный взор, и вы увидите Якоба, который, спрятавшись рядом с лесным домиком Доротеи Фиманн, тайком слушает, как та рассказывает сказки детям. Разве не чудесно увидеть, как насчитывающие столетия и столетия сказания переходят от поколения к поколению? Я испытал нечто подобное. Именно это я хочу представить публике, чтобы та испытала восхищение.