Так много смертей. И вот теперь он выходит еще на одного убийцу.

Когда все собрались в помещении Комиссии, было почти шесть. Никто не жаловался на то, что их подняли с постели, но у всех членов команды был полусонный вид и затуманенный взгляд. У всех, кроме Фабеля. В глазах Фабеля полыхало темное пламя, а сам он являл собой олицетворение энергии и решительности. Он стоял спиной к подчиненным, вперив взгляд в демонстрационную доску.

– Были моменты, когда я не верил, что мы сумеем схватить этого парня, – негромко размеренным тоном произнес Фабель. – Я опасался, что, оставив за несколько недель горы трупов, он исчезнет. До следующего приступа. Уже возникла короткая пауза. – Повернувшись лицом к аудитории, он закончил: – Сегодня нам предстоит очень, очень трудный день, и к концу его преступник будет за решеткой.

Никто не сказал ни слова, но у всех как то сразу исчезла сонливость.

– Он очень умен, – продолжал Фабель. – Безумен, но в то же время умен. Это – работа всей его жизни, и он продумал план действий в мельчайших деталях. Все, что он делает, имеет значение. Каждая деталь является звеном одной цепи. Но есть одно звено, которое выпало из нашего поля зрения. – Он положил ладонь на первую фотографию и сказал: – Паула Элерс… снимок сделан за день до ее исчезновения. Что вы видите?

– Счастливую радостную девочку. – Вернер уставился на фотографию так, словно надеялся силой взора выдавить из нее новую информацию. – Счастливая девочка на праздновании своего дня рождения.

– Нет, – сказала Мария Клее. Она подошла к демонстрационной доске и обежала взглядом все фотографии, как только что сделал Фабель. – Нет… дело не в ней. Все дело в торте… – Мария посмотрела в глаза Фабеля и закончила: – В торте, купленном на день рождения.

Фабель мрачно улыбнулся, но ничего не сказал, позволяя Марии развить мысль.

– Марта Шмидт… девочка, найденная на берегу Эльбы. В ее желудке не было ничего, кроме остатков жалкой еды из ржаного хлеба. – Мария перешла к следующей фотографии, и в ее голосе зазвучали железные нотки. – Ханна Грюнн и Маркус Шиллер… хлебные крошки на носовом платке… Кроме того, Маркус Шиллер был одним из владельцев пекарни…

Пока Мария говорила, Фабель кивнул Анне и сказал:

– Свяжись с центром предварительного заключения в Фирланде и скажи, что мне срочно надо поговорить с Питером Ольсеном…

Тем временем Мария перешла к третьей фотографии.

– Лаура фон Клостерштадт. Что же мы имеем здесь?

– Еще одно празднование дня рождения, – ответил Фабель. – На сей раз весьма гламурное. Организовано ее агентом Хайнцем Шнаубером. Шнаубер сказал мне, что он всегда хотел сделать так, чтобы Лаура ощутила это личным праздником, а не просто очередным шагом в пиар кампании. Он сказал, что устраивал для нее маленькие сюрпризы – подарки… специальные торты. Надо узнать, какая компания доставляла кондитерские изделия.

– Бернд Унгерер… – Мария перешла к следующему снимку с таким видом, словно, кроме нее, в комнате никого не было. – Ну конечно. Торговое оборудование. Духовые шкафы для пекарен… А Лина Риттер – наша Красная Шапочка – имела в своей корзиночке свежевыпеченный хлеб.

– Сказки, – сказал Фабель. – Мы все давно поняли, что имеем дело со сказками. С миром, который по своей сути совсем не такой, каким видится. В сказках все имеет свое значение, все является символами. Большой злой волк никак не связан с реальными волками и со всем тем, что нас окружает. Мать олицетворяет собой все доброе и хорошее, что есть в природе, а мачеха, являясь оборотной стороной медали, символизирует злые и разрушительные силы природы.