Кабинет оказался очень просторным, и Фабель решил, что это самое большое помещение на первом этаже и именно над ним находится балкон, который он видел с улицы. В кабинете господствовало дорогое темное дерево разных оттенков. На сооружение гигантских размеров письменного стола пошла по меньшей мере половина годового урожая красного дерева влажного тропического леса, а вдоль всех, кроме одной, стен высились от пола до потолка книжные полки из каштана. На полках, как показалось Фабелю, не оставалось ни одного свободного места. На пол пошла другая, более светлая древесина. Фабель решил, что это скорее всего красный дуб. Обращенные вниз раструбы светильников под потолком и настольная лампа бросали пятна света на разнообразные деревянные поверхности. Это дополнительное освещение было необходимо даже днем, поскольку темное полированное дерево, как казалось, впитывало в себя дневной свет высоких французских окон, выходивших в сад и на улицу. Громадный письменный стол был почти пуст. На одной стороне столешницы лежало одно из ранних изданий «Сказок братьев Гримм», а в центре стола перед креслом писателя находился ноутбук. Однако господствовала на столе довольно странная скульптура. Она тоже была сделана из дерева. Но это было черное черное дерево, скорее всего эбеновое. Поймав взгляд Фабеля, Вайс спросил:

– Не правда ли – потрясающе?

– Да… да, конечно, – ответил Фабель, не сводя глаз со скульптуры.

Это было стилизованное изображение волка. Животное слегка изогнуло тело, а его массивная голова с оскаленной пастью была обращена назад. Казалось, что зверь услышал позади себя какой то звук, резко повернул голову, и художник запечатлел его в тот краткий миг, когда увидевший опасность хищник готовится к нападению. Скульптура отличалась необыкновенной экспрессивностью, но Фабель так и не смог решить для себя, красива она или омерзительна.

– Ее сделал специально для меня исключительно талантливый и весьма примечательный человек, – пояснил Вайс. – Художник, обладающий уникальным даром, к тому же ликантроп.

– Вервольф? – рассмеялся Фабель. – Но таковых, как известно, в природе не существует.

– Вы глубоко заблуждаетесь, герр криминальгаупткомиссар. Ликантропия, безусловно, существует, но не как сверхъестественное явление трансформации человека в зверя, а как получившее широкое признание состояние психики. Ликантропы – это люди, которые верят в то, что превращаются в волков. – Вайс, склонив свою огромную голову набок, обозрел скульптуру и продолжил: – Скульптор был моим близким другом. Он оставался абсолютно нормальным человеком все время, за исключением полнолуния. В период полной луны у него начинался приступ или, точнее, припадок. Он извивался и содрогался в мучениях, разрывал на себе одежду, а потом засыпал. Больше ничего не происходило. Свидетелями его припадков были многие люди, включая меня. Это был всего лишь приступ, вызванный легким повышением внутричерепного давления в результате воздействия полной лупы. Но то, что видели мы, существенно отличалось оттого, что испытывал он. И я попросил его по возможности закрепить в памяти свои ощущения. – Вайс бросил взгляд на скульптуру и закончил: – Он изваял вот это.

– Понимаю, – произнес Фабель, изучил еще раз деревянного волка и решил, что он все же отвратителен. – И что с ним произошло? Удалось ли его вылечить?

– К сожалению, нет. Мой друг все больше и больше времени проводил в психиатрических лечебницах. В конечном итоге он не смог справиться с мучениями и повесился.

– Остается только посочувствовать.

Плечищи Вайса слегка приподнялись, что при желании можно было принять за пожатие плечами, и, меняя тему, он сказал:

– У вас любопытная фамилия, герр криминальгаупткомиссар Фабель.