– Хорошо.

Эцио вспомнил о собственном холостяцком жилище – одиноком, но довольно комфортабельном и (что главное) секретном. Он больше нигде не был счастлив. Эцио заставил себя вернуться к делам.

– Теперь, когда мы подготовились, самое главное – выяснить, где Яблоко. Мы должны его вернуть.

– Хорошо.

– Мы знаем, что оно у Борджиа, но, не смотря на все наши усилия, мы не в состоянии выяснить, где оно. По крайней мере, пока что они его ещё не использовали. Я могу только предположить, что они до сих пор изучают его, и пока что все их усилия тщетны.

– А если им потребуется совет… эксперта?

– Уверен, они его получат. Но он может сделать вид, что вовсе не так умен, как кажется. Будем надеяться, так и будет. И что у Борджиа хватит терпения.

Ла Вольпе улыбнулся.

– Не буду тебя больше допрашивать. И будь уверен, у нас уже есть люди, прочесывающие Рим в поисках этой штуки.

– Они хорошо его спрятали. Очень хорошо. Возможно, даже друг от друга. Юный Чезаре – мятежник по натуре, и его отцу это не очень нравится.

– Кто кроме воров сможет выяснить всё про хорошо спрятанные ценности?

– Верно. А теперь мне пора.

– По стаканчику на дорожку?

– Нет. У меня ещё много дел. Но мы увидимся в ближайшее время.

– Куда мне отсылать отчеты?

Эцио подумал и сказал:

– В Братство ассасинов – на остров Тиберина!

ГЛАВА 17

После этого Эцио решил, что пришло время разыскать своего старого друга Бартоломео д’Альвиано, кузена Фабио Орсини. Братья плечом к плечу сражались против папских войск в 1496 году, но не так давно Бартоломео вернулся в Рим с наемной службы в Испании.

Бартоломео был одним их величайших наемников и старым товарищем Эцио по оружию. И, не смотря на некоторую неуклюжесть и склонность поддаваться приступам гнева или депрессии, он оставался человеком невероятной верности и чести. Именно эти качества сделали его одним из важнейших членов Братства, – они и его непримиримая ненависть к секте Тамплиеров.

Но как Эцио мог отыскать его в Риме? Впрочем, он вскоре понял, как. Эцио выяснил, что Бартоломео недавно вернулся из боя и теперь находился в казармах собственной армии, на окраине Рима. Казармы размещались за пределами города, в сельской местности на северо-востоке. Недалеко от них возвышалась укрепленная сторожевая башня Борджиа, – подобные ей были разбросаны по всему городу и его окрестностям. Но Борджиа прекрасно знали, что связываться с Бартоломео не стоит, по крайней мере, до тех пор, пока они не наберут достаточно сил, чтобы раздавить его, как таракана, коим он, по их мнению, и являлся. И силы эти, как было хорошо известно Эцио, росли с каждым днем.

Он прибыл в казармы вскоре после обеда. Солнце уже достигло своего пика, день выдался ужасно жарким, но духоту смягчал западный ветерок. Эцио подошел к массивным воротам в частоколе, окружавшем бараки, и постучал кулаком.

Смотровое окошко открылось. Потом раздался радостный, низкий баритон, кто-то отодвинул задвижки, и, наконец, дверь распахнулась. За ней стоял крупный мужчина, чуть моложе Эцио. На нем была грубая армейская форма, выглядящая поприличнее, чем обычно. Мужчина раскинул руки.

– Эцио Аудиторе! Ты старый сукин сын! Входи! Входи! Если ты не сделаешь этого, я убью тебя!

– Бартоломео!

Двое друзей крепко обнялись, а потом пошли по площадке у бараков в сторону комнат Бартоломео.

– Идем! Идем! – С обычным рвением воскликнул Бартоломео. – Я хочу кое с кем тебя познакомить.

Они вошли в хорошо освещенную, длинную комнату с низким потолком. Огромные окна выходили на внутреннюю площадку.