До города доехали благополучно, а то вконец распоясавшиеся омоновцы тормозят всех подряд, да еще, борзота, требуют, чтобы ноги врозь, а руки на капоте – пока шмонают.

Кстати, Цыпа определил верно – Контору списали как случай самоубийства, основанный на комплексе вины и мании преследования из за совершенных им кровавых преступлений. Так что насчет сексуальной мотивации я промашку дал. Менты выбрали то, что им выгоднее. И их можно понять – махом отправили в архив пять мокрых «висячек».

Впрочем, дела эти давно минувших дней, мы еще только только открывали наше пивное детище «Вспомни былое». Правда, называлось оно раньше по другому: «Только для двоечников» – с намеком на екатеринбургский лагерь усиленного режима № 2, но вывеску вскоре пришлось сменить, так как получалась двусмысленность – пивная только для дебилов школьников. Заодно ввел новшество – вывеска стала неоново разноцветной.

Из всего эпизода с Конторой ярче всего мне запомнилось, как Цыпа уничтожил, ставший ненужным, «дипломат». Я велел выбросить его в воду, благо проезжали мимо какого то мутного пруда. Портфель оказался плавучим, и тонуть в столь солнечное радостное утро в его планы явно не входило. И тут Цыпа что учудил? С деловым видом, одной рукой продолжая вести машину, другой вытаскивает из под куртки длинноствольный «стечкин» и дает две короткие очереди по плавучей цели. Чемоданчик крупнокалиберными пулями буквально был разорван в клочки и мирно ушел на дно. Сперва я хотел сделать Цыпе строгий выговор, но, учтя, что зрелище получилось впечатляющее, особенно разноцветные на солнце фонтанчики, и то, что все было тихо – Цыпа глушитель практически никогда не снимает, – сменил гнев на милость и просто дал ему подзатыльник. Все таки он еще пацан, хоть и с лагерной закалкой.

Какое то длинное отступление у меня вышло. А виновно в этом врожденное ассоциативное мышление – солнечные зайчики, беззаботно прыгающие по моей полированной мебели, напомнили те радужные фонтанчики на спокойной глади пруда.

Ну, зайчики зайчиками, а у меня сегодня день ответственный, если не опасный. Киса не звонил, значит, что то не так. Все же надо было дать ему Цыпу для страховки. История старая – задним умом мы все гении.

Я набрал номер заведения. Трубку взял Петрович.

– Как там у нас? Клиентура не слишком буянит?

– Нет, Евген. Только местная шпана уже с час пасет за аппетитными булочками Ксюши, а пиво не повторяют. Я их щас шугану.

– Не стоит, Фунт, а то они тебя могут мигом разменять не только на доллары, но и на центы. Не связывайся, а угости – за счет заведения по кружечке.

– Михалыч, мы ж с такой коммерцией в трубу вылетим.

– Ты не дипломат, Фунт. Мы еще на них неплохо поимеем в свое время. А в трубу все рано или поздно вылетим – крематорными тучками. Цыпа в машине?

Петрович ненадолго отлучился, должно, выглядывал через нашу витрину, и сообщил, что Цыпа на своем боевом посту.

– Зашли его за мной и сваргань яичницу, как один ты умеешь.

Я усмехнулся, представив расплывшееся довольное лицо Фунтика в красных прожилках. И кошке приятно, когда ее гладят. Кстати, яичницу он готовит весьма посредственную. Просто я обожаю делать людей счастливыми, если это не чересчур накладно. У всех свои маленькие слабости. Голубей вот люблю хлебом подкормить или уток в пруду.

Наконец снизу посигналили трижды – Цыпа у подъезда. Привычно сунув «братишку» в плечевую кобуру, вышел к машине. На заднем сиденье, весь какой то нахохлившийся, забился в угол Киса.

Я плюхнулся на сиденье рядом с ним.

– Кончай демонстрацию раскаяния, здесь тебя все равно не пожалеют.