– Кончай демонстрацию раскаяния, здесь тебя все равно не пожалеют. Давай колись, в чем палево?

Киса еще немного для проформы поменьжевался и поднял свои невинные глаза младенца.

– Не все гладко, Монах... С Синицей все чисто. Оставил его в машине у «Урала» в переулочке. Ударил сзади под кадык, острие аж из уха вышло. Я не запачкался, точно. Проверял одежду с лупой. Но в салоне натекло прилично. Под ноги коврик кинул, так что туфли мои в порядке. Да и спиртом их потом протер. Свидетелей не было, накрайняк кто то видеть и мог, но издалека, опознать все одно не в силах.

– Тут молодчага. Сварганил, как профи. В зоне Хромой сидел свой червонец именно за такой укольчик. Вчера запамятовал дать тебе эту наколку.

– А я знал, – усмехнулся Киса, – потому и повторил почерк. Хоть и косвенная, а улика.

– Кончай похваляться. Переходи к накладкам.

– Их две. Первая – мне показалось, что Анжела, пока я работал, стояла на балконе и могла узнать. Вторая – Хромой приехал, как ты и говорил, в час с мелочью, но, как оказалось, не один, а с шофером телохранителем. С Хромым сделал, как ты велел. Он и вякнуть не успел, получив два ореха в живот. Третий я влепил ему для верности в темечко. Когда, заменив трость, вышел, мне в грудь уперся игрушечно короткий ствол «узи». Счастье, что Сеня – так кличут шоферюгу – сразу меня не прошил. Узнал. Мы с ним еще на малолетке кентовались. Семьянинами были, сам понимаешь, святее этого в зоне нет. Потому, наверное, и не замочил.

– Что ты с ним сделал?

– Ничего. – Киса обиженно захлопал длинными ресницами. – Не мог. Мы с ним хоть и друганы, но моего «тотошу» он сразу зашмонал. Правда, обойму только выщелкнул, а «фигуру» вернул.

– Это обнадеживает – он кретин. У тебя могла быть запасная.

Киса покраснел:

– Сеня не лох. Он меня полностью проверил, козел, – признался с явной неохотой.

– Да. Мой прокол. Надо было не мелочиться и страховку дать, чтоб с улицы пасли. И как же намерен решать эти казусы ребусы?

– Анжелу необходимо нейтрализовать. – Киса задумчиво уставился на свои ухоженные ладони, будто стараясь прочесть по их зигзагообразным линиям свою судьбу.

– Интеллигентно, сбросив с балкона, благо седьмой этаж. – У меня невольно ощерился рот, битком набитый золотыми зубами. – Нет, мальчик! С Анжелой решать буду единолично, без советчиков. Вот что делать с твоим Сеней? Где он сейчас обретается, и вообще срисуй его от и до. И что он с этого хочет словить, главное.

– Пацан он неплохой. Одна татуировка на груди – паук в паутине – наркоман. Продуманный, колет только между пальцами, так, что даже в бане не заметишь. За молчание и на дорогу, чтобы слинять подальше от банды Хромого, требует четыре «лимона». Но мне кажется, бабки ему нужны на кайф и никуда он рвать когти не собирается. Сейчас сидит у себя на даче и ждет ответ. Ясно, нас держит на крюке и уверен в положительном решении. Он в курсях, что я твой человек.

– Придется дать. А почему ни разу его с Хромым не видал? – С расстройства я забил косяк, проигнорировав предупредительно предложенный Кисой серебряный портсигар.

Понятно, осознает вину и прогибается верноподданнически, все таки он преподнес нам убытки.

– С Хромым ты его не видел, так как он всего неделю на него пашет. До этого был инструктором по кикбоксингу у «Каратистов Урала». Но что то у него там не покатило.

Я выбросил недокуренную «беломорину» и уставился на Кису.

– Так какие у тебя предложения, повтори, Котик.

– Анжелу убрать, даже если меня не видела, то врубилась, зачем вызвали ночью ее женишка. Сене отстегнуть, головой ручаюсь, будет молчать.