– А вот головой ручаться никогда не следует – ты же не Змей Горыныч, она у тебя всего одна, хоть и не больно ценная. Когда «хромоножки» подвесят его на дыбу или просто вниз головой, он долго не выдержит. Расколется как миленький. Это раз. Да и убытки в четыре «лимона» почему то меня мало радуют. А тебя?

– Я отработаю, – кисло промямлил тот.

– Нет, дорогой. Сделаем так: Анжелу не трогать, сейчас сам к ней съезжу и выясню обстановку. Между нами, Синицу она не очень то терпела из за его пристрастия к анальному и оральному сексу. Причем именно в такой последовательности. А барышни эдак не любят. Так что рвать свои роскошные волосы по нему не будет. Это первое. Второе – к Анжеле поеду сам. Киса, возьмете с Цыпой такси и катите на дачу к Сене. Чтоб он не шугнулся Цыпы, дай сразу денег, – я достал из кейса четыре пачки десятитысячных. – Дальше ясно – мокрое полотенце, пока Сенечка в отрубе, ты, Цыпа, вколешь ему тройную дозу ханки. Бабки, естественно, цепляете и привезете во «Вспомни былое» – сегодня как раз зарплата. Не забудьте «узи», у нас в арсенале такой волыны еще нет. Пригодится, хоть и двадцатизарядный всего автоматишко. Наш «стечкин» в два раза мощнее. Садовый домик подпалите под вид короткого замыкания в электросети, а то эта падла вполне могла для страховки загасить где нибудь маляву на Кису. Ты, Кисуля, на меня не таращься. Сначала я хотел заплатить твоему кенту, но тот факт, что Сеня ранее работал на Батю, все меняет. Выстраивается и для «деловых» и для ментов стройная версия – Сеню подсунули Хромому конкуренты «каратисты», чтобы втерся в доверие и при случае хлопнул. Все логично. Усек?

– В натуре, ты не голова, а, как говорили при коммуняках, Дом Советов. Все. Цыпа, рвем когти. Спасибо, Евген, что дал возможность подчистить свой «хвост».

Анжела

«Жигуль» я вел осторожно, терпеть не могу лихачить и напрасно рисковать, поэтому добирался до Анжелы почти час.

Открыла она мне сразу, словно подсматривала в глазок, – даже позвонить не успел. На ней было мое любимое неглиже – шелковые ажурные трусики и розовый прозрачный пеньюар.

– Кого то ожидаешь?

– Тебя, милый Женечка. Ты рад?

– Я просто счастлив. Но у меня к тебе серьезный разговор. Так что набрось что нибудь. Отвлекает.

Анжела деланно обиженно надула пухлые губки, но халатик все же надела. Мини, правда.

– Слышал, Синица к тебе охладел. Вчера ведь не приезжал?

– Слухом земля полнится. А я слышала, что он внезапно в Сочи улетел. Какой то хулиган пырнул в горло.

– С целью ограбления, наверно. Бандитов развелось хоть пруд пруди.

– Насчет пруда – вряд ли. На то и щуки, чтоб мелкая рыбешка не очень резвилась.

– Польщен. Весьма. Выходит, ты считаешь, что Синица уехал в Сочи по нашему билету? У меня непробиваемое алиби, – соврал я.

– Конечно, не ты лично. Кто то из твоих мальчуганов. Седьмой этаж высоковато, но, по моему, это Киса там возился рядом с машиной.

– Сверху все люди одинаковы. Но ты взяла неверный тон, детка. Думаешь, я у тебя на крючке? Кстати, что это у тебя балкон нараспашку? Почти голой разгуливаешь, а про «унесенных ветром» разве не слыхала?

– Балкон я перед твоим приходом раскрыла, милый. Я готова облегчить тебе работу – без чужой помощи на минутку стать птичкой. Всю жизнь мечтала! Помнишь: «Чому я не сокил, чому не летаю?» Я же наполовину хохлушка. Но неужели ты, Женечка, думаешь, что я тварь неблагодарная?! Ты дал мне меблированную квартиру, непыльный заработок. Я ведь не мазохистка. Почему же стану мусорам помогать?! И дед, и отец в лагерях сгинули, да и мне легавые немало нервов пожгли, пока по кабакам хлеб зарабатывала в поте лица своего.