Потратив на осуществление этой задачи всю субботу, она в воскресенье отправилась к нему, вооружившись уверенностью и спокойствием. Он жил за Алберт-Холлом на улице стандартной викторианской застройки, в громадном доме, похожем на утес из красного кирпича. Снял себе крошечную однокомнатную меблированную квартиру в мансарде. Она была вся заставлена картонными коробками с его пожитками, он даже не начал их распаковывать. Длинный стол он поставил к самому окну. Оттуда открывался вид на крышу музея Альберта и на Гайд-парк. Стол был завален бумагами и папками. Когда она вошла, он решительно, сжатыми губами поцеловал ее в рот. Она ожидала, что он будет держаться неловко или скованно, но он, как и она, был бодр и уверен в себе. Он пошел в крохотную кухню сварить ей чашку кофе.

— Красивый вид. — Она посмотрела в окно. Толстый надутый голубь сидел на водосточном желобе футах в двух от нее, ворковал, чистил перья. Она постучала пальцами по стеклу, он улетел.

— Что такое? — Он вошел с двумя дымящимися чашками.

— Голубь. Терпеть их не могу.

Они сели.

— Весь в работе? — она кивнула на бумаги и папки.

— Я очень много успел, — сказал он. — Невероятно много. Удивительно, перемена обстановки иногда творит чудеса.

Она маленькими глотками пила горячий кофе из кружки, которую опознала как свою. Они беседовали без тени печали или задумчивости, напротив, оба едва ли не поздравляли себя с принятым решением. Они поступили правильно, сказал Джон. Хоуп с ним согласилась. Он не сомневался, что впоследствии они снова будут вместе, но сейчас ему нужно немного побыть и поработать в одиночестве. Когда он завершит этот этап работы, они смогут все оценить по-новому и начать сначала.

— Мне тебя не хватает, — сказал он с улыбкой. — Постоянно. И я не представляю своей жизни без тебя.

— Да. Вот именно. Я надеялась, что ты это скажешь. Я без тебя — тоже.

— Но сейчас, я думаю, нам лучше побыть врозь — временно.

— Да, пускай все уляжется.

— Правда, мы хорошо проводили время? Я хотел сказать, проводим время, — поправил он себя не без удивления. — Когда мы вместе. Ты согласна?

Они поговорили о своих отношениях разумно, как взрослые люди. Хоуп сделала акцент на том, что, возможно, работа в Дорсете подвернулась не вовремя, они расставались чересчур надолго и в каком-то смысле разучились быть вместе. Когда она закончит дела в Дорсете, они смогут более определенно строить планы на будущее.

— Может быть, мы вернемся в Штаты? — спросил он. — Ты не против?

— Нет. Но только если место будет приличное. Мне ведь тоже нужна работа.

— Это можно устроить. Ты удивишься, насколько это просто.

Они еще потолковали об этом варианте, причем каждый старался подогреть энтузиазм другого. Оба решили, что в будущем это вполне реальный шанс.

Хоуп прощалась с ним ободренная, более оптимистичная. Когда работа у него идет, это совсем другой человек.

В дверях он сказал: «На этот раз я, кажется, уже у цели. Идея почти оформилась. Новое множество».

Множество, подумала Хоуп. Что такое множество? Но решила сказать ему приятное. Пальцами очертила в воздухе надпись в рамочке.

— Множество Клиавотера, — произнесла она. И увидела: слова ее попали в точку.

Он улыбнулся, на мгновение обрадовавшись, потом скромно потупился.

— Если бы так, — сказал он негромко.