Его голос подобрел.

— Это одно из твоих?

— Да. — Опустив глаза, она вертела в руках ложку. — Я придумала его для тебя, когда мы… после того как мы заключили наше… соглашение.

— В таком случае у меня, пожалуй, нет выбора, не так ли? Как я могу отвергнуть оригинал! — Если бы в его голосе прозвучала насмешка, она с удовольствием выплеснула бы свой ванильный коктейль на его серые габардиновые слаксы. Но в его тоне не было ничего недоброго, хотя она не могла сказать, действительно ли он рад подарку или старается быть учтивым. Как бы то ни было, она была довольна.

Теперь, глядя на их сомкнутые руки, Сара испытывала еще большее удовлетворение. Кольцо идеально подходило ему, оно было в меру крупным, чтобы оттенять его мужественность, и достаточно легким, чтобы нести в себе странный оттенок оптимизма. Это был не столько символ порабощения, сколько олицетворение их союза.

— Ты можешь поцеловать невесту, Джеффри.

Слова судьи застали их врасплох. Две пары глаз метнулись от рук к более высокой точке встречи. Затем, наклонив голову, Джеффри поцеловал Сару с такой медленной нежностью, что она почувствовала себя настоящей невестой. Она говорила себе, что это смешно, однако испытывала волнение, неожиданно ощутив комок в горле.

Затем последовали шампанское с икрой и совершенно неожиданный тост, произнесенный судьей. Переводя взгляд с невесты на жениха, он поднял бокал:

— За осуществление надежд — каждого и вместе.

Не смея поднять на Джеффри глаза из опасения, что в ее собственных отпечатаются эти надежды, Сара тихо поблагодарила судью и пригубила шампанское. Лишь позднее, когда с Лиззи поиграли, накормили и уложили спать, когда они с Джеффри наконец, остались наедине в большой столовой в ожидании праздничного ужина, Сара заметила:

— Судья Симмз очень… внимательный.

— Он был моим другом много лет.

— Как много ты ему рассказал?

— Ему известно, что мы были женаты прежде и хотим удочерить Лиззи, но это, пожалуй, и все.

— А он знал Алекса?

Джеффри печально кивнул. — Он знал их обоих.

Миссис Флеминг принесла супницу с аппетитно пахнущим специями овощным супом и стала разливать его по тарелкам. Сара рассеянно наблюдала за ней, снова думая об Алексе и Диане и надеясь, что приняла правильное решение в отношении их ребенка. После того как домоправительница ушла, она высказала свои мысли вслух:

— Что он думает об удочерении?

— Одобряет.

— Он думает, что у нас будут осложнения?

Джеффри поднял глаза от тарелки.

— С какой стати? Внешне мы идеальная пара. У нас есть молодость, богатство и огромная любовь к ребенку.

— Но наш брак… Не насторожит ли кого-нибудь его внезапность?

Он отверг это предположение, шутливо пожав плечами.

— Если особо не вдумываться, история выглядит весьма трогательно. Мы поженились, когда были очень молоды, и разошлись, чтобы дать друг другу время подрасти, а теперь нас свело вместе общее горе, и мы решили, что очень нужны друг другу. — Секунду помолчав, Джеффри искоса пристально взглянул на нее. — Никто не будет знать, что все обстоит иначе.

— Кроме нас, конечно, — подсказала Сара. Казалось, ей было важно напомнить самой себе, что речь идет не о перипетиях любовного романа.

— Конечно, — криво улыбнувшись, отозвался Джеффри и обратил все свое внимание на суп. Он поднял взгляд, лишь когда Сара окликнула его.

— Джефф? А как насчет удочерения? — Она мало представляла себе эту процедуру и понятия не имела, какое участие в ней придется принимать ей.