Джеффри задумчиво разглядывал суп, помешивая его ложкой.

— Официально Лиззи сейчас находится под опекой государства. Мой адвокат уже составил документы на временное попечительство. Наш следующий шаг — подача заявления на оформление удочерения.

— Это делается через суд?

Подняв глаза, Джеффри уловил в ее голосе нотки опасения и заговорил успокоительным тоном:

— Да. Понадобится заполнить кучу бланков. За этим последуют собеседования с социальными работниками. Адвокат, которого я нанял, специализируется на семейном праве. Он постарается провернуть дело как можно скорее, от нас же почти ничего не зависит. Суды не торопятся выносить решения по подобным делам. — Его губы сложились в саркастическую улыбку. — Они руководствуются мыслью, что такое дело должно дозреть, как плод в утробе матери.

— Понятно, — протянула Сара, отводя глаза и спрашивая себя при этом, не думает ли он снова, что она не хочет иметь детей а затем подумав о том, не испытывает ли она опять чувство вины. Вины? Разве она виновата в том, что в ее теле что-то не так? Но не это сейчас важно. Похоже, что теперь, по крайней мере, в течение года, у нее будет ребенок. С точки зрения закона, как только процедура удочерения завершится, она станет матерью Лиззи.

Глубокий голос Джеффри вторгся в ее размышления.

— Спасибо за подарок, который ты ей привезла, Сара. Очень мило с твоей стороны.

— Ерунда.

— Это не так. Ты вовсе не обязана что-либо привозить ей. Я знаю, как ты занята.

— Право, Джефф, это пустяки.

Но он, по-видимому, решил использовать этот повод, чтобы сформулировать определенный принцип. Взгляд Джеффри посерьезнел, он слегка прищурился.

— Наш брак существует на бумаге. Ты должна знать, что я не ожидаю от тебя ничего, кроме физического присутствия здесь время от времени, а также участия в подготовке документов и собеседований.

Сара почувствовала сильнейшую обиду.

— Какой романтичный разговор… и ни больше, ни меньше, как в день нашей свадьбы.

Ее защитная ирония не показалась Джеффри забавной. Он начисто забыл о супе.

— Я говорю это совершенно серьезно. Я пытаюсь быть честным. У тебя своя жизнь, и она многого требует от тебя. Как только я заполучу Лиззи…

Он замолчал на полуслове, заметив отвращение, отразившееся на ее лице.

— Почему ты считаешь меня такой жестокосердной?! — отпрянув от него, воскликнула Сара. — Неужели ты не понимаешь, что малышка вызывает какие-то чувства и во мне? Ты знаешь, что я не бесчеловечная. Неужели ты не понимаешь, как мне было приятно покупать ей этого котенка?

— Я не знаю, правда. Мне казалось, ты только и думаешь о том, чтобы достичь славы Картье.

Не в силах поверить в его черствость, Сара глубоко вздохнула. Ей не приходил в голову достаточно едкий ответ, и она лишь закусила губу. Она не могла справиться с легкой дрожью, охватившей все ее члены, и, пытаясь ее унять, Сара крепко вцепилась в подлокотники кресла. Все это время она задавалась вопросом, не является ли этот разговор предзнаменованием того, что должно произойти. Вдруг ощутив озноб, Сара крепко обхватила себя за плечи. Затем, быстро собравшись с мыслями, заговорила спокойно, медленно, с удивительным самообладанием:

— Джеффри, ты явно чего-то не понимаешь. За два года нашего брака я была сыта по горло, — она сделала выразительный жест, — тем, что от меня ожидалось. Оставляя тебя, я поклялась себе жить так, как хочется мне. С тех пор я неизменно следовала этому решению. Если ты расцениваешь это как эгоизм, это твое право.