Кастро оказался необычайно вежливым и элегантным человеком лет семидесяти. Худощавый, высокий, со впалыми щеками, блестящими черными глазами и сильно поредевшими, тщательно зачесанными назад темными волосами.

– Вы читали мою диссертацию о Вилларе? – сразу же спросил он.

Ари изобразил смущение:

– Нет, признаться, не успел.

– Понимаю. Она и правда длинновата. Ваша сотрудница объяснила мне, что сведения о тетрадях понадобились вам в ходе расследования. Вы разожгли во мне любопытство…

– Вообще-то мой вопрос покажется вам несколько расплывчатым. Но мне бы хотелось узнать, связаны ли с этими тетрадями какие-либо загадки?

На лице профессора Кастро промелькнула улыбка.

– Загадки?

– Да… Я кое-что о них почитал, и мне показалось, что помимо чисто архитектурного аспекта этих записей остается много вопросов без ответа… А по-вашему, в тетрадях Виллара скрыты какие-то тайны?

– Ну, знаете… Люди, которые не вполне владеют темой, болтают немало глупостей. Виллара часто называли французским Леонардо да Винчи, и не только потому, что он, подобно Леонардо и даже раньше его, интересовался всеми областями науки и искусства. Дело в том, что ему нравилось шифровать свои записи. Именно поэтому некоторым кажется, что в них кроются тайны, но я в этом не уверен…

– Тогда зачем он прибегал к шифрам?

– Полагаю, это была игра. Благодаря рисункам Виллара – если, конечно, удастся их понять – можно возродить ныне забытые методы и техники. Многие из его схем представляют собой мнемотехнические фигуры, предназначенные потомкам. Впрочем, он ясно заявляет об этом в предисловии: ему хотелось, чтобы будущие поколения помнили о нем. Возможно, он предназначал свое учение избранным – любознательным ученым – и поэтому забавы ради спрятал там и сям кое-какие загадки…

– Но, по сути, вы не находите в тетрадях ничего таинственного?

– А что вы называете «таинственным»?

– Сам не знаю… Тексты или рисунки, смысла которых вы не понимаете или вам просто кажется странным, что они вообще оказались в тетрадях.

– Даже не знаю. Разумеется, там есть места, способные вызвать удивление, но ничего такого, чему рано или поздно не нашлось бы объяснения..

– Например?

Старик потер подбородок. Казалось, вопрос привел его в затруднение, как будто он, стараясь угодить Ари, напрасно искал, что же загадочного есть в тетрадях Виллара, хотя сам не слишком в это верил.

– Ну… не знаю… Например, могила Сарацина на десятом листе. Мы вправе задуматься, о каком Сарацине идет речь. Наверняка это кто-то выдающийся, раз его похоронили в такой роскошной могиле. Многие полагают, что там похоронен Гирам, скульптор и архитектор, на которого часто ссылаются и компаньоны долга, и масоны. Можно ли сделать вывод, что у строителей тринадцатого века уже существовал культ Гирама? Полагаю, это законный вопрос. К тому же изображение самого царя Соломона, приказавшего Гираму построить Храм, находится значительно дальше. Вряд ли это позволяет нам заключить, что в тетрадях есть символика компаньонажа… В то же время нельзя отрицать, что на листе двадцать четыре один из рисунков, по-видимому, изображает ритуал, по которому компаньоны узнают друг друга.

– В тринадцатом веке уже существовала символика компаньонажа? – удивился Ари.

– Я бы не был столь категоричен, но, безусловно, начиная с тринадцатого века кое-где появляются знаки, напоминающие символы Гильдии мастеров. Например, на барельефах в Сен-Бертран-де-Комменже или еще в Шартре – скульптура, изображающая двоих людей, сидящих друг против друга на корточках: в руках у них наперстки с символами компаньонажа.