– Здравствуйте, я бы хотел поговорить с хранителем.

– Но по субботам его здесь не бывает, месье.

– У меня срочное дело. Я должен переговорить с ним сегодня же.

– Вы по личному вопросу? Наверное, вы его родственник?

– Нет. Майор Маккензи из Национальной полиции. Вы можете попросить его мне перезвонить?

– Да, конечно, – пробормотала она в панике.

Несколько минут он просматривал записи, скопившиеся на письменном столе. Вскоре зазвонил телефон.

– Месье Маккензи?

– Да.

– Здравствуйте, это Нельсон, хранитель Реймского музея изящных искусств. Мне передали, что вы хотели поговорить со мной.

– Да, спасибо, что перезвонили так быстро.

– Что-то с моим музеем?

– Нет, успокойтесь, с вами это никак не связано. Мне нужно навести справки об одной астролябии. Не подскажете, где выставлена астролябия, которую, как я слышал, привез в Реймс Герберт Аврилакский?

Последовала короткая пауза, словно музейщик перевел дух, узнав, что ничего страшного не стряслось.

– Астролябия Герберта… Нет никакой уверенности, что она вообще существовала. Но тут я не специалист. Действительно, ходят слухи, что Герберт Аврилакский привез в Реймс много астрономических приборов из мусульманской Испании, но о какой-то конкретной астролябии ничего не известно. Скажу вам только, что ни в одном из реймских музеев не хранится астролябия того времени.

– Ясно. И никто никогда не пытался выяснить, что сталось с той астролябией?

– Насколько мне известно, нет.

– Что ж, спасибо.

Огорченный Ари повесил трубку. Он не знал, удастся ли ему когда-нибудь определить, что за инструмент изображен на ксерокопии. И хотя Ари не сомневался, что ему так или иначе придется разобраться во всех этих надписях и фазах Луны, он пока не представлял, как это сделать.

Тогда он решил порыться в своих шкафах, чтобы проверить догадку, которая мучила его с того дня, когда в его квартиру проник взломщик. Заметив татуировку на его предплечье, он тут же понял, что уже где-то видел это черное солнце, и теперь рассчитывал его отыскать. Он был почти уверен, что оно попадалось ему в одной из книг, хранившихся в кабинете.

Ари обладал поразительной фотографической памятью и не сомневался, что, просмотрев обложки, выберет нужный том.

Одну за другой он снимал книги с полок книжного шкафа. Конечно, здесь их меньше, чем у него дома, и это не такие редкие издания, но все же достаточно для его текущей работы: социологические исследования о сектах, история основных течений, официальные документы – самые роскошные были изданы Церковью сайентологии, – общие труды, посвященные оккультизму и эзотеризму…

Методично, но безуспешно опустошив первый шкаф, он немедля перешел ко второму. Напрасно пересмотрел книги в первом ряду и уже собирался перейти к следующей полке, когда коснулся корешка огромного тома. Он тут же понял, что это именно то, что он ищет. Название рассеяло последние сомнения: именно здесь он видел символ, изображенный на руках у двух громил.

Книга, изданная лет пятнадцать назад, называлась «Нацистский мистицизм». Ари прочел ее от корки до корки и не раз обращался к ней в своей работе. Она была посвящена различным мистическим доктринам, возникшим в Германии во времена Третьего рейха, – доктринам, в которых пангерманизм тесно переплетался с эзотеризмом. Течение, которое донесли до наших дней мелкие группировки неонацистов, представляло жуткую смесь оккультизма, криптоистории и паранормального, а центральной фигурой, разумеется, служил Адольф Гитлер.