Это зрелище, если я выживу, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, а если не выживу, то воспоминание о нем я унесу с собой в иной мир. Я откатился от могилы, вскочил на ноги и бросился прочь. Не очень-то быстро. Я едва двигался.

Но все же двигался.

И в какой-то миг меня озарило, что мне все же это удалось. Меня уже не разорвет. Но...

Но убегая от одной могилы, я весьма вероятно приближался к другой. Ибо, удаляясь от Старикашки, я бежал прямо на... то, что я описал бы, как целую похоронную процессию, готовую наброситься на меня.

Я так обалдел от радости, когда сообразил, что меня не разорвет на мелкие кусочки, что летел словно на крыльях.

Вот почему, вероятно, вид тридцати вопящих горилл, бегущих во всю прыть ко мне, показался мне почти забавным. Я узнал Александера, Ладди, Жмурика — разве не восторг увидеть его бегущим по кладбищу, полдюжины других знакомых лиц.

У одного из головорезов я увидел пистолет в руке, двенадцать или пятнадцать других тянулись к своим ширинкам. Вниз опустилась одна молния, потом еще две и еще полдюжины.

Что это? — подумал я.

Я не верил своим глазам.

Это зрелище ставило в тупик.

Я понял.

С замиранием сердца я сообразил, что случилось. Могло быть только одно здравое, логичное, разумное объяснение.

Я был мертв.

14.

Мертв?..

Я резко затормозил и остановился.

Может, я находился все же только в преддверии ада или как там еще называется это место.

В течение миллионов лет я буду нести Старикашку на своем горбу, бросать его в могилу, а он будет взрываться и убивать меня. Потом я буду бежать навстречу кровожадным головорезам, которые будут стрелять в меня, бить дубинками и резать ножами. Потом опять Старикашка. И опять головорезы...

Нет, черт возьми, так жить невозможно, подумал я.

Одно было несомненно хорошо: если я был мертв, эта похоронная процессия уже не могла убить меня. Мне казалось, что я на пороге великого открытия, но тут мое внимание привлекло нечто весьма любопытное.

Первый мужлан с пистолетом в руке остановился и стал целиться в меня. В нескольких футах за ним Фил Сэмсон пытался дотянуться до него руками. А все остальные лунатики неуклюже бегали с расстегнутыми брюками.

Один из ближайших ко мне типов нырнул рукой в ширинку и выхватил — нет, не то! — небольшой пистолет, направив его тут же на меня. Другой выхватил короткоствольный револьвер.

До меня дошло. Я врубился. Все стало на свои места.

Я не был мертв!

Мне оставалось однако прожить не менее четверти секунды.

Я уже почти пожелал быть мертвым. Ах, жизнь прекрасна. Она бывает таковой лишь в тот момент, когда остается насладиться ею всего четверть секунды. Но мне хватило даже одной шестнадцатой, чтобы сообразить, что происходит.

Кое-что мне стало ясно. По меньшей мере дюжина, а то и больше из этих головорезов явились на похороны с оружием, чтобы отразить вполне вероятную атаку шайки Домино. Зная, что служители порядка устроят обыск и не только заберут всю найденную артиллерию, но и отправят пушкарей в кутузку, они с завидной ловкостью припрятали оружие в «тайниках» — не в кобурах под мышкой или на поясе, а в трусах. Они предполагали — и, как оказалось, правильно, — что даже «мусора» не станут обыскивать их интимные места.

Если бы даже я имел шанс убежать, я не мог двинуться обратно к Старикашке. Это уж точно. Но я не мог и бежать навстречу громилам. Опять же точно. Меня вдруг осенило: лучше всего остановиться.