У кассы он обернулся и оглядел терпеливые вереницы покупателей, ждущих своей очереди заплатить. Среди них не было ни одного знакомого лица, но у Лоримера вновь появилось странное ощущение, будто за ним наблюдают, — словно некто, кто его знает, затаился где-то невидимкой, играя с ним в прятки и гадая, сколько времени пройдет, прежде чем его обнаружат. Лоример помедлил немного у выхода, покупая газеты и журналы с лотка, но ни одно знакомое лицо так и не возникло.

Он решил позавтракать в ближайшем кафе «Матисс» («классическая британская кафешка» № 3). Там он заказал себе сэндвич с яичницей и беконом и капуччино и начал бегло просматривать увесистую кипу только что купленной прессы. Лоример предпочитал «Матисс» всем прочим кафе в это раннее время дня, до 11 часов, пока еще не набежал завтракать закупившийся в магазинах народ, пока здесь еще блестели чисто вымытые полы и было сравнительно не накурено. Он регулярно заходил сюда вот уже четыре года и иногда даже удостаивался приветственного кивка от какой-нибудь из официанток. Что примечательно, он их всех «пережил»: персонал в «Матиссе» сменялся с удивительной регулярностью. Сейчас он отметил, что мускулистая южноафриканская девушка все еще работает здесь, и мрачная румынка тоже. Он рассеянно гадал, уволилась ли та маленькая португалочка, вечно флиртовавшая с байкерами — состоятельными, затянутыми в кожу молодцами средних лет, уже пузатыми. Они собирались тут группками в определенные дни недели, пили кофе и любовались своими безупречными, сиявшими хромом «Харлеями», во всей красе припаркованными на мостовой напротив. Может быть, она и вправду ушла, а может, ей удалось заарканить и женить на себе кого-нибудь из этих тучных, зажиточных «вольных душ»? Действительно, он заметил новенькую, обслуживавшую переднюю половину кафе: смуглая — наверное, латиноамериканка, с длинными курчавыми волосами, тоненькой фигурой шестнадцатилетней девушки и лицом надменной дуэньи.

— Спасибо, — поблагодарил Лоример румынку, которая неожиданно плюхнула перед ним заказанный сэндвич. Она, как всегда, быстро удалилась, не проронив ни слова, только мотнув головой с иссиня-черными волосами.

Кафе «Матисс» было обязано своим названием репродукции одной-единственной картины художника — «Синей обнаженной» его позднего периода, висевшей на стене между женской и мужской уборными. Кухня здесь будто бы была итальянской, но в меню перечислялось множество типично английских блюд, вроде трески с картофельными чипсами, бараньих отбивных с жареной картошкой, яблочного пирога и заварного крема. По наблюдениям Лоримера, сейчас в этом заведении не работала ни одна итальянка, но, очевидно, именно итальянское влияние — возможно, чудом сохранившееся где-нибудь в полуподвальном помещении кухни, — благотворно сказывалось на превосходном качестве здешнего кофе. Он заказал еще капуччино и стал наблюдать за тем, как приходят и уходят посетители.