|
Кухня уже была обставлена, никаких званых вечеринок не намечалось, поэтому достаточно будет каких-нибудь консервов и замороженной еды. Занавески? Пока он мог обойтись и символическими венецианскими жалюзи. Не помешала бы и какая-нибудь красивая настольная лампа, но для нее, по определению, требовался стол, а ему хотелось, чтобы дом оказался готов для вселения поскорее, но чтобы всякой суеты и отвлекающих поисков было как можно меньше. Зачем ему вообще понадобилась вторая жилплощадь? Хороший вопрос, Лоример. Как подстраховка, предположил он. Старая история.
Итак, ее зовут Флавия Малинверно. Само имя не могло оказаться лучше — не могло быть безупречнее. А как прикажете правильно произносить, мисс? Флавия? Или Флейвия?
* * * Марлоб встретил его, размахивая газетой с заголовками, разоблачающими правительство, повернувшее на 180 градусов в налоговой и пенсионной политике. — Кажется, снег собирается, — сказал Лоример. — Этой стране, мать ее, необходима революция, приятель. Гнать всех метлой поганой — политиков, финансистов, жирных котов, чиновников, франтов этих, головастиков, телеперсонажей. Вздернуть их всех. Пусть нормальные люди всем заправляют. Труженики, вроде вас и меня. Такие, как мы. Жестокая и кровавая революция. — Понимаю, о чем вы. Иногда… — У меня есть для вас белые гвоздики, приятель, — нарочно припасены. Пятерочку. Спасибо.
* * * На его двери, приклеенная ярким рождественским скотчем, висела сложенная записка. Она гласила: «Дорогой мой Лоример, однажды, и это будет уже скоро, Юпитер станет Вашим. Большое Вам спасибо. Искренне Ваша, С.Х.». Лоример почувствовал бесполезное раскаяние, перечитывая записку и взвешивая последствия своего великодушия. Если бы он не поторопился тогда… И все равно, он был уверен, что сделал «доброе дело». По крайней мере, казнь Юпитера откладывалась, и пес мог вновь есть с аппетитом. В холле Лоример, верный ритуалу, по очереди возложил ладонь на каждый из трех шлемов, и неожиданно ему пришла в голову мысль — а что, если Иван согласится взять их, в порядке частичного обмена, вместо того древнегреческого? Быстрый подсчет их общей стоимости подсказал, что даже в этом случае ему будет далеко до нужной суммы, но тем не менее это могло стать ощутимым скачком к желанной цели. Приободрившись, Лоример включил проигрыватель, поставил компакт-диск с Кингом Джонсоном Адевейлом и его «Ghana Beat Millionaires» и налил себе маленькую стопку водки. Леди С. Хейг. Любопытно, он никогда раньше не задумывался о ее имени, — никогда даже в голову не приходило, что оно у нее имеется. «С.» — что бы это могло обозначать? Селия, Сандра, Сусанна, Синтия, Саломея? Имя юной девушки, образы 20-х и 30-х годов, оксфордские сумочки, яркие наряды, охота за трофеями, недозволенные уик-энды в провинциальных отелях на берегу реки… Водка подействовала, зажигательные ритмы заполнили квартиру приятным шумом, и Лоример позволил себе слегка улыбнуться, словно поздравляя себя самого.
Глава пятая
Лоример завел будильник, чтобы встать пораньше — так, для порядка, — а сам беспокойно ворочался и не мог уснуть до 4.45. Некоторое время он упорно читал, потом все-таки задремал, а в 7.00 проснулся, чувствуя тупую одурманенность. Он принял ванну, побрился, переменил постельное белье, а потом, как заведенный автомат, пропылесосил квартиру, протер все поверхности на кухне, отнес рубашки и нижнее белье в прачечную, два костюма в химчистку, зашел в банк и купил кое-какой еды в супермаркете «Шоппа-Сава» на Люпус-стрит. Эти приземленные холостяцкие хлопоты нисколько не удручали его; напротив, он видел в них горделивое свидетельство своей полной хозяйственной независимости. |
