|
Следуя Алановым наставлениям, Лоример долго пытался сосредоточиться на сложной и богатой событиями жизни Жерара де Нерваля, однако мозг упрямо отказывался повиноваться, и мысли лихорадочно перескакивали с образа Флавии Малинверно на предстоящие переговоры с «Гейл-Арлекином». Он вновь усилием воли обращался мыслями к несчастному, измученному Жерару и его безнадежной любви к актрисе Дженни Колон. Однажды, морозной зимней ночью — 25 января 1855 года — де Нерваль повесился. О фактах подобного рода в биографиях читаешь довольно хладнокровно — если сам никогда собственными глазами не видел висельника. Мистер Дьюпри, Жерар де Нерваль. Рю де ла Вьей Лантерн — там он повесился, наверное, на какой-то решетке… Дженни Колон порвала с Нервалем и вышла за флейтиста. Ирина — тоже флейтистка… Совпадения это или знамения? Тонкие параллели… Существует фотография Нерваля (работы Надара), снятая незадолго до его смерти: никогда не видел более изможденного, опустошенного лица… Visage burine — сказали бы французы, — на нем высечена история горя и моральных страданий длиной в целую жизнь… Должно быть, где-то здесь Лоример все-таки уснул, потому что ему привиделся сон — сон про Флавию и Ринтаула. Оказывается, это Ринтаул, взъерошенный и угрюмый, ждал ее в своем шикарном доме с мощеным двором, Ринтаул мчался в объятия Флавии…
Лоример пробудился и старательно описал увиденное в дневнике сновидений, лежавшем у него в изголовье. Потом он опять ненадолго забылся и задремал, но его ум то и дело вновь возвращался к прагматичным деталям работы — например, нужно ли потратить побольше времени на прощупывание «Гейл-Арлекина» или можно смело вступать в игру и импровизировать. Примерно в 4.30 Лоример заварил себе крепкого чаю — два пакетика на чашку, подержал три минуты, — а потом непонятно как проспал целый час без сновидений. — Только одно сновидение, — сказал наутро Алан, не скрывая разочарования. — У меня сейчас в голове столько всего вертится, — запротестовал Лоример. — Скажи еще спасибо, что я вообще уснул, что хоть что-то вышло. Боже мой. — Этот малый, — Алан заглянул в дневник снов, — Ринтаул, — ты его недолюбливаешь? — Пожалуй, это он меня недолюбливает. Угрожал разделаться со мной. — Любопытно. А разве ты не мог убрать его из сна, устранить эту фигуру возмездия? — Это же не было прозрачное сновидение, Алан. — А что за девушка? Ты с ней знаком? — Я видел ее в такси. Она снималась в рекламе для телевидения. Я разузнал ее имя. — А ты не мог сексуально вторгнуться в этот сон? — Я же говорю тебе, Алан, это не было прозрачное сновидение! Вот уж чего я хотел бы меньше всего — это увидеть Кеннета Ринтаула в объятиях этой девушки, Флавии Малинверно. — Вот черт! Черт всех подери! Какие многообещающие элементы, Лоример! В следующий раз сосредоточься на них. — Я изо всех сил пытался думать о Нервале, как ты велел. — В следующий раз можешь оставить своего Нерваля на скамейке в метро. Я хочу, чтобы в следующий раз ты фантазировал об этой девушке. Пусть это будут безудержные сексуальные фантазии, сколь угодно извращенные. Ты сегодня ночью сможешь прийти? Лоример ответил, что нет. Он уже начинал сомневаться в этой Алановой программе прозрачных сновидений. Поначалу-то все выглядело весьма заманчиво, но теперь казалось, что никакой пользы нет и не будет. У чутко спящих, уверял Алан, бывает на 50 % больше прозрачных сновидений, чем у обычных людей, а еще он утверждал, что в механизме прозрачных сновидений — то есть в том способе, которым сновидец контролирует их и на них влияет, — как раз и скрыта разгадка нарушений его сна. |
