И вдруг надстройка буксира так знакомо дробно загрохотала, а носовую палубу взрыли фонтанчики щепок. Панфёров в изумлении вскочил на ноги — поперёк груди у него зияла строчка из трёх кровавых дыр — и упал ничком.

— Пулемёт!.. — заорал Серёга Зеров.

Откуда-то с берега по «Лёвшину» стегали очереди.

Команда ошалело ломанулась обратно в надстройку, только Сиваков и Подколзин кинулись с носа буксира на берег — и тотчас покатились по траве, пробитые пулями. Пули прошивали насквозь тонкие стены надстройки.

А рядом вдруг взорвался пароход «Скобелев»: в его окнах блеснуло, и брызнули стёкла. В тёмную муть над трубой взлетели обломки досок, лоскутья железа от крыши и спасательные круги. По «Скобелеву» ударили из пушки. Точнее, ударили по «Лёвшину», однако попали в «Скобелева».

Мамедов пихнул остолбеневшего Нерехтина в проход надстройки.

— Альоша, в машину! — оглянувшись, крикнул он. — Ванья, это Горэцкий!

— Горецкий?.. — потрясённо переспросил Иван Диодорыч.

И сразу ему всё стало ясно. Горецкому не удалось уничтожить команду буксира в кубрике, и он приказал обстреливать «Лёвшино» из пулемётов и орудия — Иван Диодорыч видел эти пулемёты и пушку возле резервуаров. Как бритвой по горлу, Ивана Диодорыча полоснуло острой ненавистью. Какой же он настырный, этот подлец! Как бесстыжа его жажда обменять живых людей на золото — или что у него там в ящиках!.. Но он — Иван Диодорыч Нерехтин — капитан, и он никому не сдаст свою команду и свой пароход! Не сдаст Катю!

Иван Диодорыч оттолкнул Мамедова и бросился по трапу на мостик.

Где-то рядом по железу хищно барабанили пули. Над затоном волокло жирный смоляной дым. В рубке Иван Диодорыч схватился за стремя гудка. Машина ещё была под парами, гудок работал, и люди, рассыпавшиеся по буксиру в поисках укрытия, сквозь переборки услышали тройной басовитый рёв: это капитан сигналил своей команде, что пароход отваливает от берега.

04

Роман не сомневался, что Федосьев на «Лёвшине» непременно выпустит команду из кубрика: увы, Петька благородный.

— Ваша задача, господин подпоручик, — охранять этот нефтяной склад! — чеканил Роман. — Однако посмотрите, что творится под вашей охраной!

Молодой подпоручик Василенко очень волновался: то поднимал бинокль к глазам, то опускал. Уши его смущённо покраснели.

— Ваши артиллеристы ни на что не способны!

— Мы пристреливались к фарватеру! — с обидой возразил Василенко. — А до затона дистанция очень мала, господин Горецкий, и угол отрицательный!..

— Ну так бейте прямой наводкой!

— Этот пассажирский пароход загородил нам судно противника!

Василенко имел в виду пароход «Скобелев».

— Не оправдывайтесь, а ищите пути к достижению результата!

Подпоручик действительно провалил своё задание — затон был охвачен пламенем. В клокочущем дыму невозможно было понять, что там творится: в просветах мелькали борта пароходов, рубки, мачты, колёса и завихрения огня. Рушились какие-то конструкции. Одни суда погибали покорно, без попыток спастись, другие боролись за себя, пробираясь сквозь пожар к устью затона.

Пушка снова выстрелила, откатившись от бруствера из мешков с песком, но разрыв снаряда затерялся в хаосе катастрофы.

— Видимо, вы полагали, что будете отражать десант с бронепароходов, — зло усмехнулся Роман, — а вам устроили диверсию! Зайти в затон и поджечь нефть — весьма простой замысел! Так хотя бы утопите буксир большевиков!

— Вы тоже не смогли этого сделать! — огрызнулся Василенко.