Ожили забытые детские страхи, и я на миг позволил им завладеть сознанием. Очевидно, что‑то просочилось наружу, и упыри это почувствовали.

– Боится! Боится! – забормотали довольные голоса. – Съедим! Живая кр‑ровь!

Они уже не скрывались, но семь метров разбитого кирпича и бетонных блоков не способствовали быстроте передвижения. Я успел взять себя в руки – в конце концов эта нежить ничего не стоила против самого завалящего мага: соорудить им по осиновому колу да засунуть лицом вниз на два метра под землю! Жаль, выплеск энергии в таком варианте засветит нас не хуже маяка, и можно будет ставить крест на скрытности… Вот трансформация со стороны почти незаметна!

Я удлинил руки, вырастив на ладонях зазубренные шипы, и, схватив упырей за тощие морщинистые шеи, с размаху столкнул лбами.

– Магия! Боюсь! – успел пискнуть второй перед тем, как его череп раскололся, и во все стороны брызнула гнойно‑зеленая жижа.

Я сложил их подальше и брезгливо вытер руки о камни. К следующей ночи упыри залечат полученные раны и даже восстановят то, что заменяет им мозги, но память о нашем существовании я из них выбил. Донести своему хозяину, если таковой объявится, им будет не о чем.

Немного подташнивало, и я решил, что больше не засну, однако Айлин так умиротворенно посапывала, что я разлепил глаза только поздним утром, к готовому завтраку.

– У нас были гости? – Хотя вопрос был задан небрежным тоном, но мне сразу стало понятно, что девушка успела найти ночных визитеров.

– Не порть мне аппетит, ладно? – промычал я с набитым ртом. – Они того не стоят!

– Ты справился с двумя упырями, сумев меня не разбудить? – В голосе Айлин недоверие смешалось с восхищением примерно в равных пропорциях.

– Да с этими задохликами и ребенок бы справился! – Я не знал, радоваться ли мне ее восхищению или обидеться за недооценку моих возможностей.

В конечном итоге пришлось отложить решение этого вопроса на отдаленное будущее – пора было трогаться с места.

– К обеду должны дойти, – заметила Айлин.

Я поискал деревяшку, чтобы постучать, но все вокруг давно сгорело.

* * *

Через пару часов стала заметна граница разрушений: мостовая постепенно обретала пристойный вид и дома по обочинам казались почти уцелевшими. Иногда я даже улавливал блики чудом сохранившихся в рамах стекол. Нетрудно было представить этот рай до катастрофы: лепные балконы старинных домов, ухоженные газоны вдоль фасадов, чопорные гувернантки с детьми на прогулке и солидные господа, вежливо приподнимающие шляпы при встрече… Идиллия в стиле девятнадцатого века…

Сердце неожиданно защемила нахлынувшая тоска по дому, по реальности, в которой нет места упырям и магии… Очутиться вместе с Айлин у нас, сходить в кино, поесть мороженого в придорожном кафе… И сделать предложение. А почему нет?!

Я уже видел, как, потупив взор, она скажет «да», и оркестр заиграет марш Мендельсона… когда грезы оборвал неистовый грохот… Слишком я замечтался. До такой степени, что утратил всяческую осторожность. Непростительная ошибка.

С громовым ударом в тридцати метрах от нас возник черный смерч, распространяя вокруг запах гари. Он вращался все быстрее и быстрее, поднимая в воздух песок и мелкий щебень. Гул, издаваемый смерчем, повышался, переходя сначала в вой, а затем в невыносимый визг, и одновременно контуры вихря уплотнялись, теряя размытость. Внезапно визг оборвался, и вихрь замер, обрисовав незабываемо жуткую фигуру адского Посланца!

Я почувствовал, как холодеет тело, и хотел шевельнуться, но с ужасом понял, что страх парализовал меня, лишая возможности спастись.