– Все мои вещи в доме!

– Я их забрал… Главное, чтобы они скорее уехали. Я знаю, почему она здесь, мы объяснимся. Позвоню, как только смогу. Не беспокойся, это вопрос одного-двух дней.

– Она меня ненавидит. Она не допустит, чтобы мы с тобой были вместе.

– Это ничего не изменит, я должен поговорить с ней, мы решим наши проблемы. Обещаю, Арлена. Один день, не больше. Поверь мне. Встретимся завтра в «Отель дю Парк», в шесть вечера самое позднее, и можешь поверить, все будет позади. И мы будем вместе навсегда.

Мари ждала на диване в гостиной, Тома рядом с ней сурово смотрел на отца. Ну вот, сказала она, мы втроем и можем поговорить.

– Но наши супружеские проблемы не касаются Тома, так что ему здесь делать нечего.

– Да? А я не согласна, мы – семья. И то, что ты мне заявил, касается и его. Поэтому его место здесь, вместе с нами. И на этот раз тебе не отвертеться – я не хочу, чтобы ты потом говорил, будто я сочиняю и рассказываю то, чего нет, Тома уже мужчина, он должен услышать правду из твоих уст, должен знать, кто ты и что делаешь.

– Тома нет и десяти, он еще ребенок, его нельзя в это вмешивать. Ты не имеешь права им манипулировать.

– А я считаю своего сына ответственным человеком, я спросила, хочет ли он знать, какую судьбу ты нам готовишь, и он сам выбрал остаться, я на него не влияла, он хочет услышать твой рассказ, и ты должен говорить честно. Даниэль, мы приехали в такую даль, чтобы тебя выслушать.

– Я отказываюсь. Это шантаж. Я не сомневаюсь, что он не уйдет. Так что без меня. Я отвезу вас в аэропорт, вы вернетесь во Францию, и мы потом поговорим как взрослые.

– Мы не двинемся с места, пока не получим объяснений, – сказала Мари. Она повернулась к сыну: – Ты согласен со мной, Тома? Ты хочешь знать, что скажет твой отец?

– Да, очень хочу.

Даниэль нашарил пачку сигарет, прикурил.

– Мари, я не могу решать твои проблемы, ты постоянно навязываешь свою волю, ты все решаешь сама, не заботясь о мнении других. Или по-твоему, или никак. Но жизнь устроена иначе, и когда живешь с кем-то, надо прислушиваться. Ты хотела, чтобы я говорил при сыне и он стал свидетелем, – что ж, подчиняюсь в последний раз, но меня ты своими фокусами не проведешь, ты ведь просто пользуешься им: да, нашей семьи больше не существует. Между нами уже давно ничего нет, жаль, что наша история заканчивается вот так, но я хочу, чтобы мы расстались. Завтра я отвезу вас в аэропорт, и вы вернетесь в Париж, но без меня… А если ты не хочешь уезжать, я уступаю тебе этот дом, можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Но без меня… Если вы голодны, на кухне есть еда, а я пошел спать.

Утром, когда Даниэль открыл глаза после бессонной ночи, он обнаружил Мари в кресле напротив кровати, А, ты здесь. У Мари было осунувшееся лицо, она бесстрастно смотрела на него, он не заметил лист бумаги с отпечатанным текстом у нее в руке, Ты уезжаешь с ней, ведь так?

– Слушай, я плохо спал, весь разбит, пойду в душ.

– Давно это у вас с Арленой?.. Отвечай, Даниэль, я не буду разыгрывать сцен, сяду в самолет, и все кончится, как ты и хотел, но мне нужно знать… У меня интервью, которое Арлена дала Ле Гоффу.

Даниэль сел на кровати, Мари поднесла листок к глазам и начала читать, «Тома знал, в кого я была влюблена, его это ранило и унижало, я так и не поняла, насколько это было серьезно, я глубоко любила его близкого человека…» Это о тебе говорила Арлена? Это в тебя она была влюблена?

– Да, мы с Арленой любили друг друга по-настоящему. И Тома об этом узнал. Может, он нас выследил. Мы старались не причинять ему боли, потому что я любил его как брата, и Арлена тоже.