– У тебя другая прическа.

– Я подстриглась.

– И накрасилась.

– Я крашусь, когда иду куда‑нибудь. Знаешь, ведь видимся мы исключительно у меня в кабинете. А вне кабинета – только в ресторане, где мы лишь приветствуем друг друга взмахом руки.

Чили глядел на нее, и лицо его расплывалось в улыбке.

– Ты ушла из «Юниверсал» из‑за того, что они поместили тебя в здание Айвана Райтмана.

– Ну и что? – сказала Элейн.

– Просто это забавно, а больше ничего. Но я не удивляюсь – это в твоем ключе. – Принесли заказанное спиртное, и Чили сделал глоток пива. – Так или иначе, я разговорился с парнем в баре…

– Во «Временах года»?

– Ага. Я собирался переночевать у Эди, у нее там места полно, но заявились Дерек Стоунз с Тиффани. Их вышвырнули из квартиры за то, что они уронили телевизор на машину управляющего домом, с балкона телевизор сбросили.

– Воображаю. Прямо как в кино.

– Есть такое кино.

– Ты прав. «Карманные деньги». Там Ньюмен роняет с балкона телевизор. Или это Ли Марвин?

– Нет, по‑моему, Ньюмен. Так или иначе, парень в баре меня узнал. Терри, не помню, как дальше, со студии «Мейврик‑рекордс». У него там была встреча с одной из их артисток, популярной певицей, но какой именно – он не сказал. Мы поговорили о кино. Он видел «Поймать Лео» и был без ума от этой картины. Девушка, которую он поджидал, запаздывала, и это дало мне возможность порасспросить его о бизнесе звукозаписи. Как раскрутить артиста. Нужен ли для этого классный промоутер. Нужно ли видео. Он оказался очень приятным парнем. И между прочим обмолвился и о том, как незаконно торгуют свежими дисками популярнейших звезд – делают копию и продают потом во все страны. Вот я и использовал это в разговоре с Сином Расселом и его «Фанатами». Воскресенье – тут я отдыхал. Подремывал себе возле бассейна в отеле, читая «Спин» и «Роллинг Стоунз». Линда была занята репетицией. Я ни с одной живой душой словом не перекинулся до звонка этой крошки. Она позвонила и пришла повидаться.

– Этой крошки? – переспросила Элейн.

Раджи несколько раз уже бывал у Виты в ее доме в Венисе, в двух кварталах от набережной, на улице, где дома громоздились на разных уровнях – на холмах и в низинах. Дом Виты стоял на холме. Надо было вскарабкаться по лесенке на торце дома, и попадаешь в ее квартиру, где всюду были раскиданы подушки. На диване валялось такое множество подушек, что приходилось расчищать себе место, чтобы сесть. Подушки были и на креслах, и на полу – целая груда подушек. Красивых подушек с ярким цветастым узором. Однажды он спросил ее, почему она так любит подушки. Вита ответила, что они придают квартире уют и ненавязчивый шик. Он согласился – да, конечно, но прежде чем лечь в постель, надо эти подушки снимать. Вита сказала, что уж это‑то не его забота. Было непонятно, чего она так взъелась.

На этот раз, в воскресенье к вечеру, Раджи в своей кепочке, надетой как положено, вскарабкался по лесенке для того, чтобы задать Вите совсем другой вопрос. Он позвонил в звонок, поправил кепочку, надев ее поудобнее, и одним пальцем приподнял дужку темных очков на переносице. Дверь открылась, она стояла в проеме.

– Фу‑ты ну‑ты! – воскликнула Вита.

– В каком это смысле «фу‑ты ну‑ты»? Пришел повидаться с тобой, детка. Ты чудесно выглядишь. – Раджи очень понравилось розовато‑оранжевое кимоно, в которое она куталась, придерживая его на груди. Раджи подумал, что под кимоно, наверное, у нее ничего нет, и сказал, что не прочь присесть и выпить что‑нибудь прохладительное – стаканчик грейпфрутового сока с капелькой белого рома – Вита так чудно готовит этот напиток.