Когда приехали, охранник отвёл нас в обувной магазин. Больная, прилично одетая женщина с приятной внешностью, была уже в сознании и, сидя на пуфике, горько плакала.

– Здравствуйте, что случилось, в чём причина слёз?

– Опять началось! – ответила она и вконец разрыдалась.

– Ну всё, успокойтесь, пожалуйста. Что началось-то?

– Припадки. Уже больше года не было, я уж думала, что всё прошло.

– То есть эпилепсия у вас диагностирована?

– Да, после травмы. Меня по голове ударили, череп проломили. Операцию сделали, поставили пластину.

– Когда была травма?

– В две тысячи двенадцатом.

– Понятно. Ну что, уколемся сиб***ном?

– Да, давайте.

Больную мы никуда не повезли. Припадок завершился, ясное сознание полностью восстановилось. Какая тут экстренная госпитализация?

К сожалению, эпилепсия – болезнь непредсказуемая и очень подлая. Надолго затаившись и дождавшись, когда человек решит, что её больше нет и можно расслабиться, вновь на него нападает. Но всё-таки во многих случаях эпилепсию можно одолеть. Главное здесь – не опускать руки, не сдаваться и не отчаиваться.

Далее поехали на психоз к мужчине шестидесяти шести лет. О, господин Колесников, старый знакомый. Шизофрения у него давным-давно, ещё с молодости. Ох, как он тогда чудил и зажигал! Без милиции к нему нечего было и соваться. Теперь кураж прошёл, не стало ярких психозов. А всё потому, что дефект развился. Стал Евгений Романыч эмоционально выхолощенным и безвольным.

Сестра больного с недовольно опущенными уголками рта и безо всяких «здрасьте» высказала претензии:

– Видать, все врачи лечить разучились. Это что такое, месяца не прошло, как он выписался и опять начал безобразничать! Раньше-то самое большее два раза в год в больнице лежал и всегда нормальным выписывался. А теперь то и дело его кладут, а всё без толку! Ну сколько можно мне с ним мучиться?

– Давно бы уже в интернат его отправили. Зачем мучиться-то?

– А вы думаете, это так легко? Взял и отправил? Пока все бумаги соберёшь – концы отдашь! А я ведь тоже не девчонка, чтоб везде бегать! У меня и ноги больные, и давление скачет!

– Ладно, что сегодня случилось?

– Да он вообще ничего не соображает! Взял грязную картошку, кипятком залил и говорит: «На вот, жри, <самка собаки>!» С***ыт теперь только мимо унитаза, это он специально делает, чтоб мне досадить! Матерится, меня только <самкой собаки> называет! Ну сколько можно мне мучиться-то?

Больной лежал на кровати и что-то неразборчиво бубнил. При этом на его одутловатом лице не было ни следочка каких-либо эмоций.

– Здравствуй, Евгений Романыч! Рассказывай, что случилось.

– Вас Валька вызвала, что ли? – спросил он тихим голосом.

– Да хоть Манька. Лучше скажи, почему ты так плохо себя ведёшь?

– Никак я себя не веду, всё нормально.

– Нет, нас не вызывают, когда всё нормально. Зачем ты сестре-то грубишь? Зачем её обзываешь?

– Ну нагрубил немножко, она ведь сама виновата.

– В чём виновата?

– Орёт на меня, что я ***су помимо. А я же не нарочно.

– А зачем ты ей грязную картошку съесть предлагал?

– Она ругалась, что я ничего не делаю, жрать не готовлю. Ну вот я ей и приготовил.

– Евгений Романыч, как дела с «голосами»?

– Теперь ничего не разберёшь. Хором чего-то говорят.