Начмед Надежда Юрьевна, слушая это сообщение, наливалась яростью и становилась похожей на грозовую тучу, несущую разрушительную стихию.

– Ну и как вы считаете, всё хорошо получилось? – едва сдерживая себя, спросила она у зала. – Хэппи энд?

– Не, ну а чё такого-то? – в недоумении спросила Воронина. – Ведь ей же после меня сделали ЭКГ и там всё нормально. Эта мамашка – дура какая-то, вообще из ничего скандал устроила!

– Татьяна, это что за разговоры? – грозно спросила Надежда Юрьевна и хлопнула ладонью по столу. – Вы рассуждаете не как фельдшер, а как… Ладно, не буду при всех. Во-первых, кардиопатология в детском возрасте не редкость. Это не казуистика, не что-то необычное. Вы бы хоть с опытными коллегами пообщались, ну или на худой конец в интернете почитали! Во-вторых, при жалобах не только на боль, но даже на незначительный дискомфорт в груди, ЭКГ обязательна! Причём всем, независимо от возраста! И это вообще не обсуждается! Этот вопрос я вынесу на комиссию по стимулирующим. После конференции напишете объяснительную на имя главного врача и принесёте мне. Теперь обращаюсь к вам, Галина Владимировна. Похоже, что память у вас девичья и мои распоряжения вы забываете. Поэтому повторяю: фельдшерам никаких сложных детских вызовов не давать! Пусть ездят на температуры, больные животы, нетяжёлые травмы. А всё остальное должны брать педиатры. Очень надеюсь, что к этой теме мы больше не вернёмся.

Татьяна Воронина самостоятельно работает меньше года. Казалось бы, ей можно сделать скидку на неопытность и строго не судить, тем более что с ребёнком всё в порядке. Но это на поверхностный взгляд. Ведь на данном вызове совершенно не требовались ни глубокие знания, ни опыт, ни особое профессиональное мастерство. Всего-то нужно было выполнить чисто техническую работу: снять ЭКГ. Если б на ней обнаружилось нечто непонятное, то никто не запретил бы вызвать на себя педиатрическую бригаду.

Данный случай наталкивает на вывод, что Татьяне остро не хватает базовых знаний. Нет у неё прочного фундамента, на котором мог бы быть построен профессионализм. И всё-таки это дело поправимое, ни о какой безнадёге речь не идёт. Вот только здесь всё зависит исключительно от самой Татьяны, а именно от её воли к профессиональному самосовершенствованию.

Далее слово взял главный врач:

– Коллеги, с завтрашнего дня у нас будет проводиться внеплановая прокурорская проверка. Придут не только представители прокуратуры, но и Росздравнадзора.

– Так они же в прошлом году были! – сказал с места врач Чесноков. – Сколько можно-то?

– Не в прошлом, а позапрошлом. Здесь ничего не поделаешь, прокуратура имеет право проводить проверки в любое время. Поэтому, внимательно осмотрите машины, чтобы там не было антисанитарии и не валялось ничего лишнего. Андрей Ильич, берите этот вопрос под свой контроль.

– Возьму, конечно, – ответил главный фельдшер. – Но как всё это осуществить? Ведь все разъедутся по вызовам, по подстанциям.

– Это не проблема. Бригадам будет дана возможность заезжать сюда. Конечно, не все сразу, а постепенно в течение дня. А, да, заодно обязательно проверьте, соответствует ли стандарту оснащение машин! Обратите особое внимание, у всех ли есть комплекты шин и воротники Шанца. Чтоб не получилось, как в прошлый раз! В девять часов зайдите ко мне, мы с вами ещё пару вопросов обсудим. Коллеги, если вопросов нет, то всем спасибо!

После конференции вышел я на крыльцо для принятия дозы никотина, и ко мне подошёл главный фельдшер с глазами, полными вселенской скорби.

– Не знаю, что и делать, Юрий Иваныч. Шеф с Надеждой Юрьевной тяжкую проблему на меня повесили.

– Ты проверку имеешь в виду?

– Нет, другое совсем.