– А что именно происходит? – спросил я.

– Она третий день сама не своя, целыми днями лежит, не ест ничего, плачет. Я спрашивал, не заболела ли. Болит что-нибудь? Нет, говорит, ничего. Ну тогда может на работе какие неприятности? Нет, говорит, но всё равно плохо, предчувствие у меня страшное.

– Ну а сегодня-то что было?

– Взбесилась она! Лежала-лежала и вдруг вскочила, начала по квартире метаться, орёт: «Не нужна мне такая жизнь!» Прибежала на кухню, схватила нож и сразу себе по руке резанула. Мы с сыном её силой в кровать уложили и скотчем связали.

– Не понял, так она сейчас связанная лежит? – опешил я.

– Да, а если бы не связали, то неизвестно чего бы натворила.

Больная, с симпатичным лицом и растрёпанными чёрными волосами, лежала на кровати и тихонько подвывала. Не теряя времени, мои парни срезали скотч, которым были связаны руки и ноги. Сразу после этого она хотела было вскочить, но её удержали.

– Екатерина Борисовна, что с вами случилось? – спросил я.

– Плохо мне, не могу больше! – с надрывом сказала она.

– А это «плохо» в чём выражается?

– Во всём. У меня предчувствие, оно меня не обманет. О-о-ой, как плохо-то…

– Что именно вы предчувствуете?

– Мы все на улице окажемся и будем с голоду умирать. Тоска всю грудь сдавила…

– Екатерина Борисовна, а порезаться вы зачем решили?

– Я умереть хочу! Умереть и больше не мучиться! Всё равно я жить не буду! Зря сразу в сердце не воткнула…

– Может быть, что-то случилось? Например, неприятное событие?

– Да какие события? У меня всё плохо, вы не понимаете, что ли? Не нужна мне такая жизнь!

– Екатерина Борисовна, на вас нашла чёрная туча и принесла иллюзию беды. В реальности же ничего плохого не случалось. Поверьте, такое тяжкое состояние – временное. Вот только без лечения туча не уйдёт и просветление не наступит. Поэтому собирайтесь в больницу.

– От чего меня лечить-то? Мою судьбу вы всё равно не измените.

– Судьба тут ни при чём. А после лечения всё придёт в норму и жизнь опять будет красочной.

В конечном итоге Екатерина Борисовна дала добровольное согласие на госпитализацию. Выставил я ей тревожно-депрессивное расстройство. В данном случае депрессия была ажитированной, которая вместо заторможенности сопровождалась речевым и двигательным возбуждением. Что же касается нанесённого самоповреждения, то оно никакой опасности не представляло. Короткая ранка линейной формы, больше походила на царапину. По поводу прогноза выскажусь осторожно: лечение может потребоваться долгое.

Следующий вызов получили необычный, первый в моей практике: молодого человека в возрасте двадцати одного года укусил паук. «Странно…», – подумал я. Ядовитых пауков в наших краях отродясь не водилось, а тем более в мороз им взяться неоткуда.

Открыл нам сам больной, молодой мужчина атлетического телосложения, одетый в футболку и шорты.

– Здрасьте, меня паук укусил! – прямо с порога сообщил он.

– А откуда он у вас взялся? – спросил я.

– Как откуда, купил. Птицеед, большой такой, мохнатый. Он в террариуме жил.

– Так его больше нет, что ли?

– Убежал. Короче, я стал террариум чистить, открыл, и он сразу мне на руку залез. Хотел его другой рукой снять, и он меня укусил вот сюда, – показал он на правое предплечье.

Да, след от укуса был отчётливым: на покрасневшей коже виднелись две маленькие колотые ранки.