Как всегда, обедать сел не сразу, а сначала карточки сдал и в диспетчерской с девушками потрепался. Когда пришёл на кухню, оказался свидетелем неприятности с медбратом Виталием. Зуб у него вдруг разрушился. Но это было бы полбеды, кабы не боль, кровотечение и оставшийся корень. Конечно же, ему требовалась срочная помощь. Доложили обо всём старшему врачу, и он разрешил обратиться к стоматологу. В государственную поликлинику нечего было и соваться, поскольку там можно полдня просидеть. Поэтому отправился Виталий в частную стоматологию, находившуюся совсем рядом, в соседнем доме. А вместо него нам временно дали фельдшера Вячеслава Сорокина. Он парень серьёзный, надёжный, опытный, раньше неоднократно приходил на замену в нашу бригаду.

Свободное время пролетело со свистом. Только вышли на крыльцо подымить, как тут же вызов нарисовался: избита женщина пятидесяти девяти лет. Вызвала сама, а значит не всё так плохо.

Подъехали к частному дому, разделённому на две половины. В какую именно идти, мы не знали, поскольку никаких уточнений не было. Поэтому вошли наобум в левую калитку и угадали.

На лице пострадавшей были яркие следы недавнего избиения. Глаз подбит, на щеке царапины. Разбитые губы опухли до такой степени, словно бы специально их накачала в стремлении стать похожей на «звезду». Для полного счастья, она была ещё и очень поддата. Вместе с тем её жилище имело весьма приличный вид и никак не походило на алкохату.

– Что случилось? – спросил я.

– Да чего, избили меня две с***лочи! Раньше я их подругами считала, а теперь прокляла! Чтоб в аду им гореть, <самкам собак>! Я милицию вызвала, а что-то не едут.

– И за что же вас так?

– Мы с ними посидели, чуть-чуть выпили. Потом смотрю, а у меня золотая серёжка пропала.

– Откуда пропала-то? Прямо из уха, что ли?

– Нет, я их сняла и на стол положила. Потом смотрю, только одна лежит. Стали на полу искать, не нашли. Ну я им и высказала, говорю, давайте или серёжку, или деньги! А они на меня сразу набросились, Танька стала мне волосы драть, а Любка – по лицу бить. Не знаю, как только не убили.

– Что вас сейчас беспокоит?

– Башка сильно болит. А самое главное, мне мост вышибли, вон, видите? – она приподняла верхнюю губу. – Теперь оба клыка шатаются. Не знаете, их надо будет вырывать?

– Не знаем, мы не стоматологи. В больницу поедете?

– Нет, я, если что, сама схожу.

– А зачем же вы нас вызвали?

– Как это зачем? Вы должны мне побои снять!

– Нет, не должны. В полиции вам дадут направление на судебно-медицинское освидетельствование. И вот там всё, что нужно «снимут».

– А вы мне никакой бумажки не дадите?

– Нет, но полиция может запросить у нас копию карты вызова.

– Вы только там не пишите, что я выпивши!

– Так нельзя. Скрывать мы не имеем права.

– Ой, ну давайте я вам пять тысяч заплачу?

– Не надо нам ни пять, ни сто пять. Всё, до свидания!

Этот вызов наглядно показал, что пьяные разборки свойственны не только вконец опустившимся алкоголикам, но и прочим людям с крайне низкой культурой. А самое ужасное заключается в том, что под влиянием гнева и алкоголя рассудок сменяется дикими безудержными инстинктами, способными привести к непоправимому.

Следующим вызовом была перевозка девушки двадцати пяти лет из ПНД в психиатрический стационар.

Пожилая врач Лидия Васильевна, передав направление, пояснила:

– Девочка с анорексией. К нам пришла в августе по направлению терапевта. До этого была обследована, всю соматику исключили. Её госпитализировали в четвёртое отделение.