– Что вас сейчас беспокоит?

– Жжёт слегка, уже проходит. А сначала так сильно, ваще жесть! Я загуглил, оказывается, для людей это неопасно.

– Получается, что паук в бегах?

– Да, я не знаю, где его искать. Может, сам приползёт. Блин, родители придут, убьют.

– Ну ничего, подумаешь, один-то раз!

Сделали мы ему антигистаминный препарат в мышцу и отчалили со спокойной душой. Не знаю, какое удовольствие могут доставлять ядовитые экзоты. Ведь пауки, скорпионы, змеи и прочие им подобные милые зверюшки не приручаются, хозяев не признают, радость от встречи не выражают. Нельзя их ни на руки взять, ни погладить. Хотя, как говорится, о вкусах не спорят.

Сразу после освобождения вызвали нас к находившейся без сознания женщине шестидесяти двух лет. Всегда после получения подобных вызовов с моего языка слетают грязные ругательства. Да, у меня, кроме психиатрии, есть специальность «Скорая медицинская помощь». Но тем не менее наша бригада является специализированной, психиатрической. В БИТ или реанимацию нас никто не превращал. Вообще я давно смирился с соматическими вызовами и не имею ничего против. Однако подобные ужастики вызывают у меня возмущение.

Прибыли мы достаточно быстро. В прихожей нас встретила панически настроенная женщина.

– Она сознание потеряла, наверное, анафилактический шок! – громко выпалила она.

– Откуда такие познания? – спросил я.

– Я раньше медсестрой работала. Ей назначили <Название антибиотика>, и она меня попросила поколоть.

– То есть сознание она потеряла после укола?

– Да, а я и помочь ничем не смогла, у меня нет ничего.

Больная с землисто-бледным лицом, сидела на диване, привалившись к спинке. Сознания не было и в помине. Давление не определялось, пульс слабенький, нитевидный.

В первую очередь обеспечили венозный доступ, хотя и нелегко это было. Далее в ход пошли ад***лин, пр***лон и дек***зон, которые хоть и не сразу, но принесли ощутимый положительный эффект. Давление повысилось, сознание вернулось, вот только самочувствие больной оставляло желать лучшего.

– Софья Николаевна, что вас сейчас беспокоит? – спросил я её.

– В груди всё сдавило… Больно… Дышать тяжело…

– Антибиотик вам кто назначил?

– Участковый врач… Бронхит у меня…

Сделали ЭКГ, и всё там оказалось плохо: Q-позитивный, то бишь крупноочаговый острый инфаркт миокарда. Но удивляться было нечему, ведь он является частым спутником анафилактического шока.

Помощь оказать-то оказали, вот только состояние больной особо не улучшилось. На повторной ЭКГ никаких изменений к лучшему не было. Поехал я в салоне, потому что волновался, не позволяя себе расслабиться ни на минуту. И только после того, как больную передали из рук в руки, напряжение меня отпустило.

Удивляюсь я смелости и легкомысленности, с которыми некоторые медики берутся делать на дому инъекции. Нет, анафилактический шок нечасто случается. Но случившись, непременно застанет врасплох, поскольку противошоковой укладки нет. Чем помощь-то оказывать? Вот по этой причине уколы нужно делать не частным образом, а в процедурном кабинете лечебного учреждения. Конечно же, здесь не имеются в виду случаи, когда больной не может передвигаться. Лично я, будучи не при исполнении, всегда отказываю в подобных просьбах. Единственное исключение составляет моя супруга, которую я колю время от времени. Но при этом у меня под рукой всегда есть препараты, необходимые для оказания экстренной помощи.

Вот и обед разрешили наконец-то. И вновь мне захотелось всякой вкусной вредятины, а потому купил по пути чипсы и поллитровую бутылку колы.

Как всегда, обедать сел не сразу, а сначала карточки сдал и в диспетчерской с девушками потрепался.