Джейми усмехнулся:

— Нам предстоит долгий вечер.

Изабелла не любила крепкий джин с тоником, но сейчас ей это было необходимо. Джейми тревожили те же мысли, и когда он осушил свой стакан, то почувствовал себя увереннее перед встречей с Кэт. Однако совсем волнение не улеглось, и теперь он понял, что это сексуальное возбуждение. Он отвел взгляд от Изабеллы, словно она могла угадать его состояние по глазам.

Кэт недавно переехала в квартиру на Феттез-роу, которая находилась на четвертом этаже георгианского дома, и добираться до нее нужно было по общей винтовой лестнице, соединявшей лестничные площадки, на которые выходили квартиры. Они ехали по городу в такси, и Чарли спал в своей «походной» кроватке. Теперь, когда они прибыли на место и Джейми донес Чарли до квартиры Кэт, Изабелла, стоявшая за спиной у Джейми, наклонилась и взглянула на своего сына.

— Как она может его не любить? — пробормотала она.

Джейми резко отреагировал, тут же спросив:

— Кто? Она его не любит?

Поскольку Изабелла не затрагивала в разговорах с Джейми тему Кэт, то она ни разу не упомянула при нем о враждебности Кэт по отношению к Чарли. И у нее не было намерения делать это сейчас. Случайно вырвавшиеся у нее слова не предназначались для ушей Джейми, но теперь поздно было отступать. Однако она сделала попытку.

— Я не знаю, так ли это, — произнесла она извиняющимся тоном. — Я что-то чувствую в ее поведении, но, быть может, мне не следует делать такие далеко идущие выводы и говорить, что она его не любит.

Джейми нахмурился. Он бросил взгляд на лестничный пролет.

— Знаешь, мы могли бы вернуться домой, — предложил он, понизив голос. — У нас идеальный предлог — это Чарли. Младенцы плохо сочетаются с вечеринками.

Изабелле показалось, что он разгневался, и это ее удивило. Обычно он был очень доброжелателен, но сейчас, по-видимому, рассердился. Конечно, он же отец, напомнила она себе, а любого родителя, особенно новоиспеченного, обижает мысль, что кому-то может не нравиться его ребенок. Наши дети идеальны, особенно когда они только появились на свет и еще не показали себя. Однако слово было сказано, и, возможно, Кэт услышала, как хлопнула входная дверь и как они поднимались по лестнице. Изабелла представила себе такую картину: они крадутся к выходу, а Кэт открывает дверь и видит их удаляющиеся затылки. У хозяйки вполне мог появиться повод для раздумий: отчего это гости решили удалиться, даже не дойдя до двери? Однако станет ли Кэт раздумывать над этим? Изабелла решила, что не станет. Честно говоря, она и сама не стала бы строить предположения в подобном случае: ведь мы редко склонны винить в случившемся себя.

Дверь открыла высокая, стройная молодая женщина. Она сначала посмотрела на Изабеллу, потом перевела взгляд на Джейми, и тут ее взгляд задержался. Изабелла посмотрела на Джейми: если он сначала и встретился с молодой женщиной взглядом, то сейчас смотрел в сторону. Наши глаза нас выдают, подумала Изабелла: их притягивает красивое, привлекательное; порой их отводят в сторону, а порой они вспыхивают, выражая огромную гамму эмоций. Джейми был раздражен, даже разгневан. Не успели мы прибыть, подумала Изабелла, а вечер уже не задался.

Молодая женщина жестом пригласила их войти.

— Я Клодия, — представилась она. — Мы с Кэт вместе снимаем квартиру.

Конечно, — сказала Изабелла, которая слышала, что Кэт нашла себе соседку по квартире, когда переехала на Феттез-роу, однако ничего не знала о ней, кроме того, что та приехала из Сент-Эндрюса и что она играет в гольф — впрочем, почти все в Сент-Эндрюсе играли в гольф. Эта информация исходила от Эдди, видевшего Клодию, когда она приходила в магазинчик деликатесов. Он кривил губы, произнося слово «гольф», и Изабелла укоряла его за это:

— Вам может не нравиться гольф, но другие…

— Балдеют, ударяя по маленькому белому мячику, — сказал он.