– Чтобы понять, для этого не моя голова нужна.

– Ты умный. Сообразишь. Уверена.

– Рассел идет, – встрепенулась она.

– Как ты догадалась?

– Я вижу в темноте. Сейчас включит луч. Он куртку нашел. Сделай что-нибудь. Я встать не смогу. Он поймет, что мне плохо – хлопот не оберешься.

– Обними меня за плечи. Попробуем встать, – шепнул он.

– Нет. Я не устою. Пару минут.

– Встаем, – возразил он, а потом решительно выдохнул. – Извини.

Когда луч фонаря Рассела попал на них, Алик стал целовать Эл. Она запротестовала от неожиданности, но он сжал ее еще сильнее.

– Сильнее обними меня за плечи, – шепнул он, отрываясь от ее губ.

Сцена была пикантной. Рассел сразу отвел фонарь. Алик обернулся, когда Рассел снова навел на них луч. Эл опять закашляла, уткнувшись в плечо Алика.

– Как это понимать? – Рассел тряхнул курткой Эл.

– Каждый человек имеет право на личную жизнь, – смущаясь, сказала она.

– Я просил вызвать меня. Уже ночь.

– Простите инспектор – это я виноват, – стал оправдываться Алик.

– Я вижу, герой.

– Алька, погоди, не отпускай, – прошептала она тихо-тихо, потом громко попросила Рассела. – Уберите свет, инспектор. Это неудобно.

– Может, вы расцепитесь? Так будет удобно? – недовольным тоном спросил Рассел.

– Я не могу ее отпустить. Минуту назад я сделал ей предложение, и Эл согласилась стать моей женой, – сообщил Алик. – Когда она вернется из колоний, мы поженимся. Спасибо вам, инспектор.

– Я жду у катера, – сказал он и ушел.

– Ты с ума сошел.

– Как ты себя чувствуешь?

– От таких поворотов не только у Рассела, у меня голова пошла кругом.

– Старый трюк. Попробуй встать на ноги.

Он осторожно отпустил ее на землю. Эл разминала ноги, переступая, как гусь.

– Ты хорошо держалась.

– Ты тоже.

– Я не переборщил с шутками?

– Ничего, переживу. У Курка голову заклинило от твоих признаний.

Она вела себя, как ни в чем не бывало. Алик вдруг ясно понял, что не чувствовал бы себя потерянным, если бы все это было правдой. Он слабо улыбнулся и с сожалением подумал: "Нет. Я ее не достоин". Ещё с Плутона он корил себя, что не поверил ей. Когда страсти улеглись, первое время он думал, что поступил верно, но он, увы, не заметил, как влюбился в нее. Эл ему уже не просто друг детства, но она об этом знать не будет. Алик решительно отвергал всякую возможность признаться, до этой минуты. А теперь стало все равно кто она: монстр, шпион – смешно. Она существует в этом обличии или изменится, но Эл – это Эл, и ему уже все равно какая она. Он хотел кричать, что любит ее.

Он не знал, что Эл осторожно наблюдает за его лицом. Со стороны ей казалось, что он впал в задумчивость, не похожую на терзания, но переливы света от его лица давали знать о волнении.

Она подошла и крепко обняла его за плечи, она едва сдерживалась, чтобы не поцеловать его. Он крепко прижал ее к себе и зарылся лицом в волосы.

– Мир? – шепнула она.

– Мир, – согласился он.

– Не печалься, Алька, проскочим.

Раньше она так говорила, когда было совсем плохо. Он много лет не слышал этой фразы.

– Попробуем.

– Когда-нибудь мы сядем вечером и выложим друг другу всю правду, – тихонько сказала она.

– Но сейчас нам лучше знать друг о друге поменьше, – отозвался он.

– Угу, – согласилась Эл.

– Радостная новость для тебя, – начала она, как только Эл появилась на пороге ее кабинета.