|
В голове – беспорядок, Алик тупо смотрел перед собой. Эл осталась стоять посреди комнаты. Она была озадачена. При мысли, что обморок командора – ее вина, становилось не по себе. Ясно, Ставинский не тот на кого ей стоило рассчитывать. Эл мысленно вернулась к тому моменту, когда Ставинскому стало плохо. Она ощущала такой холод внутри, а источником этого холода был сам Ставинский. Она тогда подумала, что он бывает часто жесток и не справедлив к окружающим. Нельзя унижать людей. Чтобы испытал он, если бы эта пустота оказалась у него внутри, и Эл захотелось закричать, насколько сил хватит. Тогда то Ставинский и потерял сознание. Она мгновенно поняла: виной тому – она. Она машинально пустила в ход прибор из кармана. Сегодня она решила взять его с собой и носить постоянно, Эл не покидало чувство, что ей понадобиться оружие. Но таскать с собой излучатель в порту – абсурд, никому бы в голову не пришло. Оружие здесь не носили. Поэтому Эл выбрала этот маленький прибор с мощным зарядом, за оружие его здесь никто не примет, зато Эл знает, как пустить его в ход при нападении.
Ставинского тряхнуло, и он стал сползать с кресла, но оно было устроено так, что ни за что не дало бы человеку упасть, на случай если человек уснет в нем. Центр тяжести был найден и Ставинский полулежал, раскинув руки и ноги. Эл щупала пульс. Тогда появилась Светлана. Она вошла в комнату без стука, ей не потребовалось объяснений, через несколько мгновений она повторила действия Эл. От второго удара Ставинский задышал. Светлана коротко представилась: – Светлана Бернц. Ну-ка молодой человек, зовите врачей. Одним нам не справиться. – Ты молодец. Сообразила, – похвалила она Эл. – Надеюсь узнать тебя получше. – Неужели не найдется человек, который поверит мне? Просто так! Я не сделала ничего такого, что дало кому-то право оскорблять меня недоверием! Что я сделала? Почему я стала предателем в глазах других?… Какая нелепость… Бред какой-то, – громко возмутилась Эл. У Алика забилось сердце. Он тоже был причастен к "лагерю недоверия", к тому кольцу, которое сжималось вокруг нее. Он только и делал, что сомневался, решая как ему поступить, и только теперь ощутил, каково сейчас Эл. Она смотрела на него глазами обиженного ребенка. Эл страдала, как самый обыкновенный человек. Он захотел подойти к ней обнять, дать понять, что он здесь, и на него можно рассчитывать. Но Эл не дала ему такого шанса, она опередила его. – Так. Со Ставинским ситуация понятна. Не буду дожидаться, пока он очухается. Я иду к Леону, пусть все начнется сейчас. Надоело тянуть время. Ставинский знает. Формальности соблюдены. Она была у двери, когда вновь вошла Светлана. Встретившись взглядом с Эл, Светлана произнесла: – У-у-у, да тут молнии летают. Не уходи, Эл. Я хочу познакомиться с тобой. Поговорим пять минут. Алик, займись нашим багажом. Это не трудно? – Хорошо. Только чтобы отослать меня, надо было просто попросить, – сказал он язвительно. Она ему не нравилась. Светлана была остролицая, тонконосая, от чего ее лицо казалось очень вытянутым. Темные волосы вились и были уложены в аккуратную прическу. Подтянутость ее напоминала Ставинского. Алику такие женщины не нравились. Светлана напоминала орла, готового вонзить свои когти в добычу. Впечатление усиливал колкий взгляд, она насаживала человека на иглу как бабочку, чтобы разобрать, как он устроен. Алик ухмыльнулся. "Эл не бабочка, об нее многие когти ломали", – подумал он. – Он меня уже невзлюбил, – заключила Светлана, когда они остались вдвоем. Она склонила голову, прятала ироничную улыбку. Потом она прошла по комнате и заняла кресло, в котором недавно сидел командор. Откинувшись на спинку, она закрыла глаза. Эл стояла в пол-оборота и наблюдала за ней. Светлана словно нюхала воздух. Лицо ее новой знакомой вдруг изменилось, стало сурово-холодным, а потом вновь приняло безмятежно-спокойное выражение. |
