Лоренс провел рукой по блестящим корешкам книг и спросил:

— Можно взглянуть?

— Конечно, они были написаны, чтобы их читали.

У нее все же перехватило дыхание, когда он благоговейно принялся перелистывать ее последнее произведение. В комнате надолго установилась тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Наконец Лоренс оторвал взгляд от книги.

— Невероятно, — сказал он с восхищением. — Берти, это больше, нежели простая коллекция рецептов, хотя я не сомневаюсь и в ценности самих рецептов. Вы включили и сведения об истории различных блюд, и местный фольклор. Как я догадываюсь, эту кайму написал Матью Кэпнер. В городе мне попадались его книги.

— Он настоящий мастер, правда?

Лоренс зафиксировал на ней взгляд своих серебристых глаз.

— Это ведь не просто кулинарные книги, Берти, — сказал он, взяв другой том и просматривая его. — В этой, например, каждый рецепт сопровождается поэмой. Человек должен устроиться поудобнее и читать это ради наслаждения чтением. В эти обложки вы вложили гораздо больше, чем рецепты блюд, от которых слюнки текут. Вы как бы вошли в кухню читателя. Это что-то особенное.

Лоренс взглянул на нее сверху вниз, и Алберта испугалась, что на ее глаза вот-вот на-вернутся слезы. Для большинства людей мои сочинения, размышляла она, всего лишь кули-нарные книги. Просто руководства для приготовления вкусных кушаний. А ведь я всю душу вкладываю в них. Я писала их, когда переживала свои утраты и праздновала свои успехи. Никто еще не раскрывал мою загадку…

— Благодарю вас, — тихо произнесла она.

Он негромко рассмеялся.

— За что, Берти? За то, что я увидел очевидное? Да какой мужчина не увидел бы этого?

Она только удивленно смотрела на него снизу вверх.

Совершенно естественным показался тот факт, что она придвинулась к нему, и он тоже сократил расстояние между ними. И не было ничего удивительного в том, что тогда он наклонил голову и накрыл ее губы своими.

Ее удивило только то, что случилось потом. Всю ее охватило острое и глубокое желание.

— Берти, — прошептал Лоренс, чуть отклоняясь от нее, но тут же их губы встретились вновь.

Она тесно прижалась к нему, обвила руками его шею. Его поцелуй был жадным и требовательным.

— Еще ближе, — потребовал Лоренс, когда она отстранилась, чтобы отдышаться.

И Алберта почувствовала, как ее сгребли в вызывающие головокружение объятия. У нее появилось ощущение, будто ее тело не имеет границ, не имеет пределов, словно она перетекла в тело Лоренса и стала частью его.

Но ей хотелось чего-то большего. В ней нарастали неуемное вожделение и нетерпение. Оторвавшись от его губ, она поцеловала его в шею.

Лоренс приподнял ее, отодвинул тубами фартук и блузку. Вскоре его губы ласкали ее кожу над ключицей, а потом и ниже.

Его темные волосы струились между ее пальцами, его прикосновения были пыткой, от которой у нее разгоралось желание прильнуть к нему, убрать все существовавшие между ними барьеры.

Лоренс опустился перед ней на колени, обвил ее бедра руками и поцеловал самое чув-ствительное место ее тела, и его жаркое и влажное дыхание проникло через тонкую ткань, отделявшую его губы от ее плоти.

Лоренс не сдержал стона.

Алберта просто задыхалась.

И тут взбрыкнул ребенок. И сильно.

Алберта дернулась.

Лоренс замер. Целую секунду его глаза выражали потрясение. Потом в них промелькнуло нечто похожее на боль. Он уставился на ее живот, словно забыл, что она на сносях, словно совершил преступление без надежды на искупление. В конце концов он сел на пятки и уставился на Алберту, хотя и не отпускал ее пока.

Медленно и грациозно он ослабил свою хватку, поднялся на ноги и отошел от нее.