— Мне кажется, — усмехнулся Алекс, — обыденные дела приобретут несколько иной оттенок.

— Гм, я знаю и ничего не имею против. Мне нравится постоянно быть в работе. Быть полезной. — И у меня, мысленно добавила она, есть еще время доказать свою полезность Лоренсу.

— Ты не должна это делать, — сказал ей Лоренс, когда, несколько часов спустя, Алберта явилась на его виллу с Мэри-Луизой в переносной плетеной люльке. — Ты только-только вернулась домой из больницы.

Алберта смешно наморщила свой симпатичный носик.

— У меня были естественные роды, без хирургического вмешательства, от которого обычно долго приходят в себя. И никакого риска. Я лишь утомляюсь чуть быстрее, но это означает, что мне придется только почаще отдыхать. Как видишь, Мэри дремлет, когда пожелает. Пока она спит, я могу кое-что сделать и для тебя.

— Да ведь делать-то почти ничего не надо. Ты славно поработала в последние несколько недель и завершила все приготовления.

— Вот именно. Поэтому я смогу позаботиться о том немногом, о чем еще необходимо позаботиться.

— Я не хочу, чтобы ты делала что-либо. — Голос Лоренса прозвучал резче, чем обычно. Его лицо посуровело, и Алберта вдруг решила, что наконец поняла его.

— Вы просто не желаете меня видеть.

— Я этого не говорил.

Но именно это имеешь в виду, подумала Алберта. Я же помню, как с самого начала ты не хотел, чтобы я работала у тебя. Я напоминала тебе женщину, которая предала тебя. И теперь, когда у меня родилась дочка, она напоминает тебе еще нагляднее о том, чего тебя лишил Ансельм. Конечно, такое нелегко пережить. Да и в самом деле мало, что остается сделать, — только приготовить последние угощения.

— Что ж, мне, пожалуй, и в самом деле необязательно находиться здесь. Я уже составила меню для праздника в честь Монтегю. На этот раз я могу приготовить все кушанья у себя дома, — сбивчиво проговорила Алберта. — Потом их можно будет доставить в город.

Лоренс прикоснулся к ее руке так быстро, что стало очевидно его желание лишь привлечь ее внимание, но у нее сжалось сердце. Все приближалось к завершению, в песочных часах просыпался почти весь песок. До торжества остается всего два дня, и Лоренс старается быть добрым ко мне, размышляла Алберта. Пытается разорвать наши отношения, не причинив мне боли. Он же, вспомнила она, «один из богатейших холостяков в целом свете». Ему наверняка не привыкать рвать отношения с женщинами.

— Я очень уважаю тебя, Берти. Ценю и тебя, и твою работу, — снова заговорил он. — Но у тебя появились новые заботы. Твоя жизнь изменилась. Значение предстоящего праздника бледнеет в сравнении с тем, что ждет тебя впереди.

Алберта покачала головой и упрямо напомнила:

— Он ведь так много значит для тебя.

— Я не могу только брать от тебя, Берти, черт бы все побрал! Я хочу и давать тебе то, в чем ты нуждаешься. Тебе необходимо отдохнуть. Хочешь ты того или нет, но я заказал в Трентоне несколько поваров, которые приедут обслужить торжество. Тебе не остается ничего иного, как дать им руководящие указания.

Алберта весьма многозначительно покачала головой.

— Не лги, будто ты только брал от меня. Ты же помог мне родить мою девочку.

— Позволь мне сделать больше для тебя. Нечто такое, в чем ты действительно нуждаешься именно сейчас.

Я-то знаю, думала Алберта, что ты никогда не сможешь дать мне то, чего я больше всего жду от тебя. Я знаю, что как раз сейчас, когда я постепенно теряю тебя, мне меньше всего хочется потерять тебя окончательно.