Больше я не свистел. И посуда скользкая какая-то стала. Раскокошил одну рюмку. Только осколки в мусоропровод отправил, слышу — кто-то ключ в замок вставляет. А кто, кроме своих, с ключом придет! Бегу к двери… Они! Мама поцеловала меня:

— Что случилось?

Папа поцеловал:

— Как отец?

— Плохо, — говорю. — Сердце…

Мы втроем к нему подошли. Увидел дед, заулыбался.

— Порядок, — говорит, — в снайперском взводе… Дождался!.. Лица кислые не строить!.. Вызвал, чтобы медальку обмыть… Стол готов… И я рюмочку опрокину…

— Пить тебе не дам, — сказал папа. — И сами не будем. Поправишься, тогда банкет закатим на весь дом!

— Не спорь! — строго говорит дед и дрожащей рукой медаль показывает.

— Нельзя тебе, отец!

Тут дед свое и выдал — скомандовал:

— Кру-гом!

Да так громко, что папа, как солдат, повернулся на сто восемьдесят и даже каблуками щелкнул. А дед снова командует:

— Кру-гом!

Папа еще сто восемьдесят крутанул и стоит лицом к деду. Руки по швам.

— То-то! — говорит дед. — А теперь помоги к столу дойти.

Папа закутал его в одеяло и на руках в столовую отнес. Усадил в мягкое кресло на колесиках, подкатил к столу — на самое почетное место, где дед всегда в праздники сидит.

— Папаша! — это мама так деда зовет. — Я ваших любимых груздей привезла. Смотрите, какие ядреные! Так и хрустят!

Дед подцепил вилкой грибок и велел наливать водку. Хотел сам взять рюмку, но очень уж рука дрожала.

— Поднеси-ка, Санька!

Я поднял рюмку.

— Ну! — вздохнул дед. — Живите мирно и счастливо!.. Давай, Санька!

Выпил он рюмку водки из моих рук, сжевал гриб, похвалил засол и говорит:

— Эвакуируйте меня на диван… Хватит.

Уложили мы деда, лекарство дали, хотели посидеть у дивана, но он отослал нас.

— Устал, — говорит, — не мешайте… И дверь закройте.

Поужинали мы втроем. Я рассказал все. Полный отчет.

— Завтра в медицинскую академию позвоню. Посоветуюсь, — сказала мама. — А ночью я сама подежурю.

— До четырех, — согласился папа. — А в четыре меня разбудишь.

Но не вышел этот номер. Я и папа легли спать, а мама осталась в столовой, чтобы поближе к деду быть. Полчаса не прошло. Зовет ее дед, а мы с папой слышим.

— Не дури! — говорит. — Не мешай… Чтоб света я твоего не видел! И в темноте не вздумай сидеть… Ложись… Наклонись — поцелую… Спокойной ночи.

С дедом не поспоришь. Только хуже ему будет. Легла она. А утром уже не было деда. Умер ночью. Никого не потревожил.

Эх ты, дед — дедушка дедуля!

Вы никогда не хоронили родного деда? Нет?.. И не советую. По опыту знаю… Самое страшное — это свое бессилие. Не человек, а слабак! Такой слабак, что ничего для деда сделать не можешь. Он лежит в гробу, а ты стоишь. И все! И хоть разбейся!.. Да я бы сейчас за каждый его год по пять своих лет отдал! Но хоть всю жизнь отдай, а у него ни одной секунды не прибавится, у него и глаз ни разочка не моргнет…

Срезал я самые хорошие ветки с елки и деду — в гроб.