В коридоре, помню, почтальонша как раз газеты по ящикам рассовывала. В дверях я с родителями Буна столкнулся.

— Встал? — спрашиваю.

— Моется, — отвечают.

Я открыл ванную, кричу:

— А побыстрей можешь?

Бун посмотрел через мыльную пену и сразу же глаза зажал, рассердился:

— Горит, что ли?

— Не горит, так загорится!.. Выходи быстрее!

Вернулся я во двор, дежурю около жука, а Бун все не идет. Мальчишки незнакомые выбежали с нашей лестницы, а его все нет. Потом закричали где-то, зашумели. Слышу голос Буна:

— Беги!

Ничего не понимаю!

Стекло какое-то разлетелось вдребезги.

Я подбежал к дверям, а оттуда выводят Буна. Слева — дворничиха, справа — мужчина со второго этажа. Оба держат Буна за шиворот. До того это было неожиданно, что я и рта открыть не мог. Стою, как болван, и на Буна смотрю. А он нарочно от меня глаза отводит. Наконец рот у меня сработал.

— Бун! — спрашиваю. — За что они? Что ты натворил?

Он не отвечает и не смотрит на меня. Его подталкивают к подвалу, а вокруг народ собирается. «Украл? Разбил? Ударил?» И советы сразу же: «Оштрафовать. В милицию его!..» А за что?

— Мы его, — говорит дворничиха, — в дружину сначала! Ближе!

Комната добровольной дружины — в нашем подвале. Там редко дежурят, а в то утро сидел какой-то дружинник. Запихали Буна в подвал, и я туда протиснулся.

Началось следствие. Оказывается, Бун поджег газеты в почтовом ящике. А когда его заметили, стал удирать и, чтобы его не догнали, припер дверь в коридоре метлой. Дверь у нас со стеклами. Дворничиха поднажала — метла соскользнула и выбила одно стекло.

Слушаю и поверить не могу. И Бун говорит, что ничего не поджигал.

Вышел я вперед, к столу, за которым дружинник сидит.

— Врут они!.. Во-первых, Бун не такой человек, чтобы чужие газеты жечь. А во-вторых, старая это шуточка! Ее и в кино уже показывали: там тоже газеты поджигали. Мы, если б захотели, поновей могли придумать!

Дружинник трубку закурил. Настоящий Шерлок Холмс, только рыжий, с веснушками и глаза круглые. Он с трудом их прищурил для проницательности, уставился на меня и спрашивает:

— Значит, не первый раз хулиганите? Вдвоем?.. Придется и тебя задержать.

— Его-то за что? — возмутился Бун. — Меня поймали, со мной и делайте, что хотите… Но газеты я не поджигал, а, наоборот, потушить хотел. Они уже горели, когда я из квартиры вышел.

— А зачем побежал? — тоненьким голоском спросила дворничиха. — А дверь метлой зачем припер и стекло выбил?

— Стекло вы сами разбили.

— Я? — взвизгнула дворничиха и вдруг разразилась басом: — Ах ты хулиган!

— Не обзывайтесь! — говорю. — Это и дворникам не положено!

— Ах ты хулиган! — Это она уж на меня своим басом обрушилась. — Задержать! Задержать и этого!

Как в опере, все завопили на разные голоса:

— Обоих! Обоих!

— Вдвоем они, конечно! Сразу видно!

— Свидетели есть!

— Нечего канителиться — акт нужно составить на обоих!

И составили бы, и на обоих. Но мужчина со второго этажа вдруг сказал:

— На обоих я не подпишу. Второго парня я не видел.