Посмеялись, а потом стали обсуждать план операции и ничего толкового придумать не могли. Дежурить у ямы — глупо. Они к той яме, может, целый год не подойдут. Караулить у школ, но их много в нашем районе. И к тому же караулить можем только мы с Буном. Остальные не знают тех мальчишек.

Еще было предложение: устроить в нашем доме у почтовых ящиков секретный пост, но зайдут ли мальчишки в коридор еще раз?

— Зайдут! — уверяет Бун. — У них же спор! Им надо узнать, сколько ящиков сгорело!

Решили после уроков караулить у ящиков. Начали очередь устанавливать, кому с какого часа в секрете сидеть. Васька записывает добровольцев, а сам, хитрюга, все на Бориса Борисовича поглядывает, будто ждет от него чего-то. И дождался.

— А на что они спорили? — спрашивает Борис Борисович.

— Кто проиграет, — ответил Бун, — тот должен пальто какой-то Тамарке покрасить.

— Какой Тамарке?

Бун повернулся ко мне.

— Не помнишь?.. Они, кажется, называли фамилию…

— Не помню! А ты?

Долго мы смотрели друг на друга. Весь класс ждал. Крутится у меня в голове что-то, вертится, а никак не вспомнить. И у Буна тоже.

— Помоги! — просит. — Подскажи чуть-чуть, я и вспомню!

— Колбаса, — говорю, — такая была или конфеты…

И посыпалось отовсюду: краковская, медовые, чесночная, ликерные, телячья, языковая… Настоящая лошадиная фамилия получилась!

— Почему, — спрашивает Борис Борисович, — и конфеты и колбаса сразу?

А я откуда знаю? Пришло в голову — вот и болтнул!

— Соевые? — снова спрашивает он.

И ведь отгадал! Я подскочил.

— Точно! — говорю. — Головой ручаюсь! Сысоева она! Тамарка Сысоева!.. Спасибо, Борис Борисович! Не зря вы детективы на уроках читаете!

И зачем только я это выпалил! Я ведь без всякой насмешки, от радости, а вышло плохо! Язык бы себе откусил по самый корень! Встанет, думаю, и уйдет сейчас!.. А он ничего, только бородку свою совсем в винт вогнал.

— Ты, — говорит, — довольно наблюдательный. И ассоциации в тебе шевелятся… Ну, хорошо — выяснили: Сысоева она, Тамара, а что дальше?

Все молчат. А Васька Лобов опять схитрил: откашлялся и со всей торжественностью объявил:

— Слово для предложения имеет Борис Борисович! Пожалуйста, Борис Борисович!..

Пришлось ему встать. Выпустил он из руки бородку и предложил первыми направить в разведку добровольцев-девчонок. Пусть поищут по школам Тамару Сысоеву.

Ничего не скажешь — предложение что надо! Одобрили его. Катюшу Крылову назначили самой главной над нашими разведчицами. Ей будут передавать сведения о всех Сысоевых нашего района.

Когда расходились, Борис Борисович подошел ко мне.

— Ты не торопишься, Данилов?

Ну, думаю, придется расплачиваться за детективы. Что поделаешь — заслужил! Хорошо, что хоть без свидетелей.

— Нет, — говорю. — Не тороплюсь… Вы ведь ненадолго?

— На часик.

Ничего себе, думаю, попилит он мои косточки! Но вида не подаю.

— Останусь, — говорю. — Где? Здесь или…

— Пойдем в пионерскую комнату, — предлагает он.

Идем по коридору. Все нас обгоняют. На меня сочувственно смотрят. И Бун обогнал. Прошептал на ходу:

— Извинись, язычник! Я тебя подожду!

Вошли мы в комнату, и мне сразу полегчало — никого нету. А Борис Борисович достал из шкафа шахматную доску.