Я даже не сразу понял. Очень уж все бессмысленно. Чепуха полная, которая до нормального человека дойти не может.

— Вы что, с другой галактики? — спрашивает Васька.

Парень нашелся. Ловко отрезал:

— Мы — из антимира!

Ах ты, думаю, остряк-самоучка!

— Эй! — кричу. — Античастица заторможенная! А что такое мемка?

— К-какая м-мемка?

— Нечего заикаться!.. Та самая — вчерашняя!

Соображал парень быстро и умел выкручиваться.

— Вчерашняя? — переспрашивает. — Подслушали?.. Не мемка, а немка — учительница… У нас в школе немецкий учат.

— Ты что же — в драмкружке занимаешься? — спрашивает Бун.

Парень оскалился в улыбке.

— А что — заметно?

— Что за репетушка? — кричу я, а сам весь как на иголках. Так бы и ударил по этим редким зубам.

Ловок был парень, ничего не скажешь! Обвел нас, как слепых. Но это мы потом узнали, а здесь, в физкультурном зале, поверили ему.

— Да, — говорит, — репетиция. В драмкружке. На немецком языке. Не запрещено. А если и запрещено, то я плюю на это дело. Я человек свободный!

— Дурак ты, а не свободный! — выругался я. — Вот мы — свободные!

Он на меня уставился опять как на амебу.

— Ты?.. А выругаться при директоре школы можешь?

— Могу! Только не хочу и никогда не захочу!

— Кролик! — повторил он сквозь зубы с форсом.

Но больше он не форсил, потому что Васька перешел к самому главному — стали обсуждать, что будем делать с этим парнем. Баскетболисты руки разминать начали. Он сразу свою пластинку треснутую вспомнил — заныл:

— Отпустите! Я же все сказал!

— Надо его в милицию! — предложил Борька Шилов.

— Отпустите! Вы же обещали!

Я увидел метлу у стены. Взял и вытащил из нее одну хворостину, ж-жикнул по воздуху и говорю:

— А что, если попросить девчонок отвернуться, снять с него ремень и — штук двадцать горяченьких?

— Отпустите! Не буду! Никогда не буду!

— Чего не будешь? — спрашивает Васька.

— Ничего не буду.

— Трудный случай! — говорит Васька. — Есть у меня предложение, но это для твоих подпевал, а для тебя лично ничего выдумать не могу!

Предложение у Васьки было такое: поджигатели должны отправить два денежных перевода. Три рубля — в наше почтовое отделение за сгоревший ящик. Пять рублей — Сысоевой за пальто.

— Согласен! — обрадовался парень. — Хоть сейчас!

Васька поскоблил ямку на подбородке.

— Ну, а с тобой-то что?

— В милицию! — снова крикнул Борька Шилов.

Кто-то из девчонок поддержал его. Заспорили, а парень воспользовался этим — потихоньку к выходу подался. Но наши баскетболисты не прозевали — блокировали дверь. Парень согнулся пополам, голову вперед и — на таран. Хотел с боем пробиться. И началась свалка! Сильный он, а главное — никаких задержек у него нету. Мы, как полуинтеллигенты, осторожненько его обрабатываем, чтоб ни руку, ни палец не вывихнуть, даже чтоб одежонку ему не порвать. А он вовсю — и руками, и ногами, и зубами работает, как в американской борьбе, в которой все приемы разрешены. Но ничего, поладили мы с ним. Подняли на воздух вниз головой и встряхнули, чтоб не дрался.

— Приемы самбо изучаете? — спросил кто-то от дверей.