— Пожалуйста, отправьте останки брата Эндо в морг Эдо, — сказал Исиро. — А теперь я должен переговорить с каждым членом вашей общины.

Скептическая улыбка тронула губы настоятеля:

— Вряд ли это необходимо. Я сам могу рассказать тебе все, что нужно. Брата Эндо нашел ночной патруль. Патрульные доложили, что не видели никого и ничего особенного ни до того, ни после. Остальные были там, где находятся сейчас: все в целости и сохранности, все опрошены лично мной и моими помощниками. Ты ведь не думаешь, что убийцей является кто-то из нас?

— Нет, — заверил Сано. У него не было никаких улик, связывающих убийства с храмом.

Он понял: опрос паствы поставил бы под сомнение авторитет пастыря. Содействие настоятеля столь широко не распространяется. Сано очень не хотел козырять своими правами перед человеком, которого когда-то боготворил. Но что делать? Он обязан снять показания или потеряет шанс на успех.

— И все-таки где можно без помех поговорить с вашими людьми?

Хмурый взгляд заставил Сано прибегнуть к завуалированной угрозе:

— Убийства погрузили город в панику, она будет только нарастать, пока убийца не схвачен. Не представляю, что подумают верующие, когда узнают о противодействии духовного наставника свершению правосудия?

Ему не пришлось говорить об уменьшении количества даров, о массовом переходе разочарованных верующих в другие храмы. Настоятель уступил с видом оскорбленного достоинства, задевшим Сано больнее, чем упрек:

— Как вам будет угодно, сёсакан-сама. — Он приказал помощникам подготовить помещение и собрать общину. — Но вы зря потратите время. Никто вам не поможет. — Он сделал паузу. — Впрочем, есть один человек.

Сано возликовал в душе. Неужели наконец нашелся свидетель?

— Вчера ранним вечером в храм пришла женщина, — пояснил настоятель. — Она решила отказаться от мирской жизни и стать монахиней. Я предоставил ей комнату в гостинице, где она могла бы дождаться перевода в какой-нибудь женский монастырь нашей секты. Предполагаю, именно она обнаружила убийцу и ударила в колокол. Никого из монахов, послушников или слуг не было на улице после вечернего обряда.

Сано сделал глубокий вдох, чтобы успокоить взволнованное сердце.

— Тогда я должен поговорить с ней. Где она?

— К сожалению, она исчезла.

— Исчезла? — в смятении повторил Сано.

Настоятель молча развел руками:

— Обнаружив тело брата Эндо, патрульные обыскали весь храмовый комплекс. Гостиница оказалась пустой. Наверное, женщина, ударив в колокол, бежала.

— Ну что ж, — перестроился на ходу Сано. — Назовите мне имя и адрес, чтобы я мог ее найти.

Настоятель покачал головой:

— Мне очень жаль.

— Она ничего не рассказала о себе? И вы ее приняли? — Разочарование Сано переросло в злость. — А вдруг она беглая жена или дочь? Или даже преступница?!

— Сёсакан-сама! — Добрые глаза настоятеля посуровели. — Мы не отвергаем тех, кто приходит к нам в поисках убежища. Ваша критика показывает прискорбное отсутствие у вас понимания благотворительности и милосердия, присущих нашей вере.

— Прошу прощения, ваше святейшество, — сказал Сано, сожалея, что в интересах следствия вынужден держаться подобно неотесанному невеже. — Но если вы опишете эту женщину и расскажете о том, что она говорила, я смогу установить ее место пребывания.

— Конечно. — Настоятель смягчился и, потупив взгляд, стал вспоминать. — Она довольно маленькая, немолодая. Одета в простое черное кимоно без всяких гербов.