Похоже, она ненавидела Элиану Брён. Фарид предпочел проявить сдержанность:

– По правде сказать, я не видел ее.

– Забудем! Думаю, я не единственная, кто считает, что недопустимо из якобы стратегических соображений позволять пиратствовать в наших системах; нельзя поддерживать отношения с хакерами, которые отвергают правила. Существует закон, и, по моему мнению, единственный способ разбираться с подобными проблемами – это суд.

Фарид с трудом удержался от того, чтобы не высказать свое несогласие:

– Вы хотите сказать, судебный процесс?

– Разумеется!

– Если вы позволите высказать мое мнение, то я не думаю, что это даст какие-то результаты. Вы никогда не сможете контролировать миллионы хакеров, сидящих за своими компьютерами по всему свету.

– Для меня это вопрос принципа, и надо уважать принципы.

– Да, разумеется, но… чтобы это было эффективно. Конечно, у Марка Менантро бывают иногда неожиданные идеи. Но что касается его предложения приручить молодых волчат информатики, я думаю, тут он прав.

– Послушайте, дорогой Фарид… Вы позволите мне называть вас Фаридом? – Блондинка смотрела на него, и ее маленькие глазки блестели. – Зовите меня Ольга… Я буду говорить без обиняков: Менантро – ваш патрон, и вы обязаны исполнять его указания. Но, скажем так, я советую вам быть осторожным с хакерами.

Несмотря на многочисленные обязанности, заместительница директора считала своим долгом отводить на каждую встречу определенное время, а когда оно заканчивалось, быстро высказывала свое решение. И, уже провожая Фарида к выходу, она произнесла:

– Мы поговорим обо всем этом недели через три-четыре.

В дверях кабинета их тела сблизились; слегка смущенные, они стояли напротив друг друга, и крохотная блондинка выпятила грудь в сторону высокого брюнета. Когда она пожимала ему руку, он одарил ее лучезарной египетской улыбкой, какая иногда озаряла лицо этого современного информатика. Взволнованный, он вышел в коридор. В голове у него родились странные видения: он представлял себе их в круизе для влюбленных, представлял детишек, блондинистых, как немцы, и бронзовокожих, как арабы… и вдруг подумал, что Ольга уж очень маленькая и спать с ней будет жутко неудобно. У него возник вопрос: почему какая-нибудь деталь всегда подавляет в нем желание переспать с женщиной?

3

Элиане не очень нравилась эспланада Дефанс: холодная организация пространства, фаллического вида башни, кричащая дешевка стекла и металла, точно архитектурная ода духу предпринимательства. Когда она впервые вошла в свой кабинет на двадцать первом этаже здания ВСЕКАКО, то испытала чуть ли не облегчение, обнаружив, что из окон открывается вид на рабочие кварталы Нантера, дома-клетушки района Катр-Сезон, паркинги опасных поселков и далее – на тянущиеся к западу бесконечные пригороды. Реальность была здесь, перед ней; случай поставил все на место.

Весь коридор – на том же этаже, что и генеральная дирекция, – был отведен под «Rimbaud Project». Сотрудники, советники, помощники и секретарши встречали посетителей у выхода из лифта под портретом Рембо (на сей раз светящегося), под которым был начертан рекламный слоган:

«Войдите в абсолютно новый мир».

Элиана, после того как ее назначили на должность special adviser, сопроводив это повышением зарплаты и обещанием льготного пакета акций, вполне могла бы ничего не делать, завтракать в дорогих ресторанах, лишь время от времени заглядывая к себе в кабинет. Однако что-то вроде профессиональной совести, восходящей к годам пикардииского детства, заставляло ее честно исполнять свои обязанности.