Мэгги отнесла чемодан в гараж, где стоял ее «метро», и бросилась опустошать местный продуктовый магазин, набивая сумки едой: хлебом, молоком, яйцами, консервами; мясо и овощи она сможет купить в сельском магазине по дороге к Краю Света.

 Вырулив на шоссе, она заметила, что погода портится. Она включила радио, чтобы послушать прогноз. Обещали дождь и шквалистый ветер, переходящий в бурю.

 Мэгги поморщилась. В такую погоду домик мог остаться без электричества, но, возможно, до бури дело не дойдет. Если же буря все-таки разразится, в доме достаточно свечей, а топливо для обогревателя завезли в начале месяца, если верить жене соседа-фермера миссис Грайс, присматривавшей за домом.

 Перебьюсь как-нибудь, решила Мэгги. А ненастье как раз соответствует моему настроению. Буду подвывать ветру.

 На дорогах Лондона, как всегда, царил кошмар, и, когда Мэгги наконец выбралась за пределы города, она превратилась в сплошной комок нервов. Ее первым намерением было ехать прямо к домику, но теперь она передумала и решила воспользоваться случаем и гденибудь перекусить. Она с удивлением вспомнила, что сто лет не обедала в ресторане. Робин признавал только домашнюю кухню, и Мэгги обычно сама для него готовила, за исключением дней, когда они обедали у его матери.

 Она разыскала итальянский ресторан, куда уже начали стекаться посетители, и уничтожила огромную тарелку лазани, сдобрив ее бокалом вина, а потом расправилась с куском шоколадного торта, щедро украшенного кремом.

 Робин, свято веривший в здоровое питание, ужаснулся бы, узнав, что она ест, думала она, вкушая запретные наслаждения. Однако это все с горя. Когда истекут три недели ее затворничества, она, наверное, превратится в бочку.

 Когда Мэгги вышла из ресторана, ветер заметно усилился. Мощные порывы атаковали машину. Мэгги всерьез задумалась, не заночевать ли в гостинице: может быть, завтра погода улучшится.

 И тут же, послав все к черту, решила ехать дальше: не останавливаться же на полпути!

 Но чем дальше она ехала, тем сильнее ругала себя за опрометчивость. Дождь барабанил по крыше и ветровому стеклу, словно пытаясь до нее добраться, а ветер выл и стонал, как мученик под пыткой.

 Когда Мэгги со вздохом облегчения свернула на дорогу, ведущую к ее домику, было около полуночи. Тучи крались по небу, точно воры, деревья по краям дороги яростно раскачивались и стенали, как от невыносимой боли.

 — В жизни не видела ничего подобного, — пробормотала Мэгги, объезжая огромную упавшую ветку. — Слава Богу, я хоть крышу весной починила.

 Она остановила машину в обычном месте, схватила чемодан и побежала к двери. Ветер налетел на нее и чуть не поднял в воздух; с минуту она не могла сделать ни шагу и не на шутку перепугалась. Когда ветер слегка отпустил, она ринулась вперед и ухватилась за тяжелую металлическую ручку двери, чтобы устоять на ногах, пока нащупает замочную скважину.

 Наконец дверь подалась, и Мэгги ввалилась в комнату. Предстояло еще закрыть дверь. Мэгги отвоевывала у ветра дюйм за дюймом, словно у живого врага, и, когда дверь наконец была закрыта, руки у нее чуть не отваливались.

 — Ничего себе шквалистый ветер, — проворчала она. — Настоящий ураган.

 Она протянула руку к выключателю без особой надежды на успех, но, к ее удивлению, свет зажегся, хотя и беспрестанно мигал.

 Только бы успеть найти свечи, словно заклинание, повторяла про себя Мэгги, направляясь к маленькой кладовке. Отодвигая щеколду, она вдруг почувствовала, что в комнате странно тепло.

 Можно было подумать, будто… будто… Мэгги застыла на месте, потом быстро пересекла комнату, чтобы проверить. Никаких «будто». Кто-то включил обогреватель.

 Иногда миссис Грайс топила перед ее приездом, но ведь в этот раз Мэгги не предупредила ее.