— Как я сказал, если что-то пойдет не так, просто сваливайте через чёрный ход. Сможете уйти быстро, если побежите к складским посещениям. Там такой лабиринт, сам дьявол не догонит. У Патрика неплохо нарисована схема соседних улиц. Через склады выскочите как раз на них. За мной не возвращаться! Я сам со всем разберусь, если что. Слышишь, Джонни? Усёк? — Фредо перевел на меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Усёк, — кивнул я. — Бежать через черный ход, назад не возвращаться.

Хотя, если честно, в этот момент я думал совсем по-другому. В случае накладки, я, конечно, под пули не полезу и Патрика не потяну, но… Придумаю, как вытащить Фредо. Он крутой тип и все такое, но старик спас меня и Патрика как минимум от голодной смерти на улицах этого чертова города. Я не смогу бросить его.

— Хорошо. — Фредо тяжело поднялся, его кости хрустнули. Он подошел к нам, положил руку мне на плечо, а затем на плечо Патрика. Его ладонь была шершавой, холодной и невероятно сильной.

— Вы справитесь, парни. Вы все сделаете хорошо. Оба. Это не просьба. Это приказ.

В глазах Фредо впервые за все время нашего знакомства, я увидел не сарказм, не усталость и не злость. Я увидел страх. Страх потерять нас. Как когда-то он потерял всех.

Мы молча собрались. Обменялись последними, ничего не значащими фразами — просто чтобы разрядить обстановку. Потом затушили лампу и вышли в прохладную, тревожную ночь.

Первым делом отправились к доку, чтоб забрать тачку. Через час наш «Форд» с перебитыми номерами уже стоял в темном переулке, недалеко от склада, словно призрак, готовый к охоте. Мотор был заглушен, в салоне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Патрика и моим собственным стуком сердца в ушах.

— Ничего не видно, — прошептал Патрик, вглядываясь в темноту.

— Так и должно быть, — так же тихо ответил я. — Ждем.

Мы ждали. Минуты растягивались в часы. Где-то вдали залаяла собака, проехала машина, кто-то громко хохотал. Жизнь города шла своим чередом. Люди занимались своими делами, не подозревая о том, что происходит в темных углах Нью-Йорка.

И вот, точно по расписанию, послышался натужный рёв моторов. Из темноты выползли три здоровенных «Bulldog», сопровождаемые «Паккардом» и «Кадиллаком».

Тот самый ночной ритуал повторился с удивительной точностью: молчаливые люди в кепках, «Томми-ганы» наизготовку, слаженная работа по разгрузке. Мы, затаив дыхание, наблюдали за этим процессом из своей засады. Сердце бешено колотилось, впиваясь в ребра. Казалось, его стук слышно на весь переулок.

Наконец, грузовики и машины сопровождения, скинув товар, убрались в ночь. У ворот остались двое привычных сторожей. Один, тот что постарше, зевнул, потянулся и побрел в контору. Наверное, чтобы прикорнуть на стуле. Второй, помоложе, остался у ворот, прислонившись к косяку. Он достал пачку сигарет и закурил.

— Пора, — выдохнул я.

Как тени, мы выскользнули из машины. Фредо уже ждал нас у заднего колеса, держа в руках тот самый холщовый мешок.

— Телефонная линия уже мертва, — тихо сообщил он. — Перерезал ее. У вас полчаса. Не больше.

Я кивнул, взял у него мешок. Из него достал один «Томми-ган» и протянул старику.

— Тебе хватит одного.

Фредо молча взял оружие за приклад, обхватил пальцами дополнительную пистолетную рукоятку из полированного дерева, закрепленную под стволом. На рукоятке были вырезаны углубления для пальцев, а дерево казалось на ощупь твердым и теплым. Круглый черный магазин посредине, в дюйме перед спусковой скобой, напоминал жестяную коробку с кинолентой.

— Второй пусть просто лежит здесь, рядышком, про запас. Но я искренне надеюсь, тебе это не понадобится.