Да, жилище авторитета действительно впечатляло: роскошная комната, больше похожая на конференц-зал в пятизвездочной гостинице, была обставлена мебелью в стиле а-ля Людовик XIV, тяжелая бронза, явно не ереванского производства, зеркала, сделавшие бы честь дворцу Воронцовых…

Несмотря на теплую погоду, в камине, отделанном мореным дубом, потрескивали сосновые поленья — яркие огоньки радовали взор. Во всей необъятной комнате витал запах смолы: все это пробуждало в памяти картины мирные и благодатные.

Однако предстоящий разговор был весьма далек от благодатных и мирных тем…

— Звери, которых мы прихватили, — начал Толик без всякой подготовки, дали нам пару адресов…

— Где?

— Да тут, у тебя.

С этими словами Сопко протянул хозяину дома листок, исписанный мелким почерком.

— Чайник, — коротко позвал Соловей.

Один из телохранителей подошел к пахану.

— Где это? — спросил Владимир Юрьевич, указывая на один из адресов.

— Сухой Фонтан, — ответил охранник.

— А это?

— Улица Черноморской дороги, — удивленно уставился Чайник на Соловьева. — Тут же написано…

— Сам вижу, — хозяин поджал губы. — Позвони Штуке, пусть подтянется со своими «быками»…

Лысый, подавшись корпусом вперед, настороженно поинтересовался:

— Хочешь взять их прямо сейчас?

— А чего их брать? Глушить, паскуд гнилых, и весь базар…

— Я хочу, чтобы они повякали. Писарю нужен адрес Мирзы, — объяснил гость свою заинтересованность.

Соловей задумчиво почесал за ухом.

— Для этого Штука не подойдет… Чайник, — он остановил охранника, отмени приказ. Штука умеет только разрывать и калечить, — пояснил он Анатолию.

Телохранитель ждал новых указаний и стоял на месте, пока Соловей думал. Молчание продолжалось достаточно долго. Наконец Лысый первым нарушил его:

— Дай мне человек пять со стволами и три тачки.

Я разберусь сам.

— Ты гость, — запротестовал хозяин, — не дай Бог чего… Крытый на меня зверем смотреть будет по жизни.

— Ну ты даешь, Соловей, — улыбнулся Лысый, стараясь вложить в свою улыбку максимум предупредительности, — я, в натуре, не институтка… И не нам с тобой свои потроха беречь.

— Как хочешь, — согласился Соловей. — Чайник, ты слышал наш базар? Поедешь с гостем. А людей все-таки у Штуки возьмешь. Они побойчей других будут.

Ехали на трех машинах: два скоростных «бимера» и «восьмерка». По адресу на Сухом Фонтане никого не оказалось — Лысый даже приуныл. На всякий случай оставить засаду и двигаться дальше, на улицу Черноморской дороги…

Старая «хрущевка», заплеванные, пахнущие прокисшими щами и половиками подъезды, помойные коты, то и дело снующие по лестницам, — человеку, который родился и вырос в подобных трущобах, нельзя было рассчитывать на что-нибудь стоящее в жизни.

Двое людей Штуки стали на лестнице, третий — у самой двери.

— Чайник, как будем их выкуривать? — тихо спросил Лысый у «торпеды».

— А чего их выкуривать? — удивился тот. — Дверь высадим, и все дела…

— А соседи?

— Если стреляют не в них, они хавальник не раскроют.

— Ладно, — после непродолжительной, но выразительной паузы сказал Сопко, — принимаю! Спрячьтесь за угол, я сам позвоню.