Не знаю к чему.

К чему‑то хорошему.

– Егор, вам часто снятся сны? – вдруг спросила Оля.

– Случается.

– А у вас так бывает: просыпаешься, и кажется, что на самом деле уснул и все вокруг – сон. А реальность была там, во сне. Бывает?

– Нет, – честно сказал я и в следующий миг проклял глупую свою честность.

Ольга мигом потеряла к нашему разговору всякий интерес, зажгла светильник и, скользнув по мне равнодушным взглядом, сказала:

– Спасибо вам, Егор, за ключ. И всего доброго.

Я шел к двери и ругал себя последними словами. Был бы в Силе – точно бы превратился в ишака вислоухого или козла безрогого. А так обошлось.

Уже взявшись за дверную ручку, подумал: что я делаю? Зачем ухожу? Или я не кузнец своего счастья? К черту! Надо все переиграть.

И переиграл.

Освобождая Силу браслета, произнес:

Раз, два, три, четыре, пять.

Время, стоп.

Время, вспять.

Пять, четыре, три, два, раз.

Возник вопрос,

И свет погас.

Сдвиг Пределов во времени – дело затратное. Силы браслета хватило, чтобы сдвинуть крошечный лоскут лишь на два десятка секунд назад. Но мне глубже и не требовалось.

Свет погас, я вновь оказался в кресле, Ольга спросила:

– Егор, вам часто снятся сны?

– Часто, – ответил я.

– А с вами случается такое: просыпаетесь, и кажется, все вокруг – сон. А тот сон, который вам только что снился, – то была реальность. Бывает?

Я, наученный горьким опытом, на голубом глазу соврал:

– Чуть ли не ежедневно.

– Правда?

– Правда.

Тест был успешно пройден, Оля улыбнулась и, глядя куда‑то мимо меня, стала рассказывать:

– Однажды – было мне тогда лет семь, наверное, – я проснулась с ощущением, что жизнь – это некая волшебная мистерия, в которой мне отведена своя, особая роль. Потрясенная, я кинулась в мамину спальню: «Мамочка, мамочка, тебе не кажется, что мир вокруг не такой, каким мы его видим?» Мама потрогала мой лоб, заглянула в глаза и с тревогой сказала: «Не думай об этом, девочка, береги себя». Отправила меня умываться, а сама ушла на кухню варить кашу. В то утро я решила, что постараюсь не становиться взрослой до тех пор, пока не пойму, какую роль мне суждено сыграть.

– И как, поняла? – спросил я.

– Долго, очень долго не понимала. Но год… да, год назад, случилось.

– И что же за роль вам выпала?

Она погрозила мне пальцем:

– А это, Егор, тайна.

Какая загадочная и удивительная женщина, подумал я. Она должна стать ведьмой.

Подумал так и пересел на диван. Она поняла все неправильно и, отстраняясь, попросила:

– Не надо, Егор.

Я не послушался, потянулся с поцелуем и в тот же миг слетел на ковер.

Что удивительно – Ольга меня даже пальцем не коснулась. Силой шваркнула. Самой настоящей Силой – самородной и необузданной.

Я поначалу даже и не понял ничего, до того обалдел от такого яростного отпора.

И наличием Силы она меня ошеломила, и тем, что ударила, можно сказать, ни за что. Только поцеловать же хотел, и мысли не было вот так вот сразу вести ее по адовым кругам инициации.

Только поцеловать.

А она.

– Ты что – колдунья? – спросил я, поднимая кресло, которое зацепил при падении.

Ольга так звонко засмеялась, что стало понятно, какую глупость сморозил. Никакая не колдунья. Просто молодая красивая женщина, которая про свою Силу знает, но не понимает ее природы и толком не знает, как ею пользоваться.