Услышав эти мои несерьезные слова, кондотьер саркастически хмыкнул и, огладив красиво седеющую бороду, попросил:

– А принеси‑ка ты нам, друг Иннокентий, на всякий случай еще одну чарку.

Сказал и тут же стал рвать принесенного цыпленка на части. Причем так яростно, как будто это был его личный кровный враг. Как будто пращур цыпленка когда‑то больно клюнул его в темя и та давняя обида до сих пор бьется в сердце, требуя отмщения.

Шумно поедая несчастную птицу, Молотобоец нашел момент, чтобы спросить:

– Как дела, дракон?

– Лучше, чем у белочки, – ответил я, тоже не прекращая жевать.

– У какой белочки? – не понял Архипыч.

Я объяснил:

– У той, которую Александр Сергеевич изумруды грызть заставил.

– А‑а… – Молотобоец ухмыльнулся уголком рта, но в следующую секунду лицо его вновь стало серьезным. – А я слышал, будто проблемы у тебя, дракон.

– Ложь наглая.

– Ложь, говоришь? Ну‑ну. А вот…

В этот момент Кеша принес запрошенную стопку, и Архипыч замолчал, но когда бармен вернулся к стойке, продолжил:

– А вот намедни человечек один здесь неподалеку паука здоровенного и преужасного видел. Тот паук, размером с лошадь, среди дня белого птицей черной закусывал. Что на это скажешь?

Я пожал плечами:

– А что тут сказать? Пить надо меньше.

– Золотые слова, – согласился со мной Архипыч, после чего разлил водку по рюмкам и предложил: – Употребим?

– Ну если не зло, то давай, – согласился я.

Он поднял рюмку:

– За Силу!

– За справедливую Силу! – поднял и я.

Мы звонко чокнулись и выпили.

– Значит, нет проблем? – закусив горькое кислым, продолжил пытать меня Архипыч.

– Нет, – артачился я, уже сообразив, что кондотьер заявился в кабак не просто так, а по мою душу. – Никаких, Серега, проблем. Все как обычно: на небо поглядываю, по земле пошариваю.

– Это хорошо, когда проблем нет.

Сказал вроде беспечно, а сам до того напрягся, что на лбу стала заметна глубокая вертикальная морщина.

Я не выдержал, бросил вилку на стол, откинулся на спинку стула и сказал с обидой:

– Ну чего ты, Серега, мне аппетит портишь? Чего меня мучишь? Зачем допрос устроил? Знаешь же, что не положено вам вмешиваться в ход Охоты.

– Это да, не положено, – был вынужден согласиться кондотьер. – Что не положено, то не положено.

– Так чего тогда?

– Не положено‑то не положено, да только иногда на неположенное и положить можно. Бывают случаи.

Несколько опешив от этих его крамольных слов, я поинтересовался:

– Это что же за случаи такие?

– Есть, Егор, такие вещи, ради которых можно дышло повернуть. Не много их, но они есть. Дружба, к примеру.

Я замахал руками:

– На фиг, на фиг! Не надо мне таких жертв. Сам справлюсь. Раньше справлялся и сейчас справлюсь.

Архипыч одобрительно крякнул (другого, мол, от тебя, паря, и не ждал), но тут же попытался навязать мне услуги по другой линии:

– Может, тогда помочь с «Фартом»? Влегкую ситуацию разрулим. А, дракон?

– И про это уже знаешь?

– Работа такая, – развел он руками.

Я проследил взглядом за матово блеснувшим перстнем с каплеобразным солитером и сказал:

– Завидная работа.

– Завидная, но геморройная. Ну так что? Помочь?

– Не надо.

Архипыч где‑то с минуту, наверное, молчал, а потом сказал, делая вид, что внимательно рассматривает гравюру с обезьяной:

– Адвоката Ащеулова вчера в нашу профильную лечебницу пристраивал.